— Уж лучше, чем Спо-о.

— Я в тебя сейчас подушкой брошу.

— И Спо-о разбудишь.

— Неа, он крепко спит. И Люса мне еще говорила: детки сначала вообще ничего не слышат и почти не видят, а собственную мать узнают по биению сердца. Представляешь?

— Представляю, — скосилась на другую половину широкой кровати Марит.

Туда, где, завернутый в белоснежные покрывала, сопел сейчас мой маленький родной малыш. С ёжиком темных волос и огромными голубыми глазами. Хотя, по словам того же «авторитета» (Люсы), все младенцы голубоглазыми рождаются. Ну и что? Пусть и глаза тоже будут отцовскими. Карими, как недоспелая ягода смородницы и…

— Марит, а что с Малаем то теперь делать?

— С Малаем? — развернулась подружка в сторону распахнутой двери на балкон. — А что с ним делать?.. Я думаю, он бы без разрешения деда за нами, за тобой, вдогонку не подорвался. И теперь Малай — твой. Так что…

— А-а, — глянула я туда же, но, кроме торчащего у балконных перил Дахи и собачьего хвоста, распластанного на плитках у входа, ничего не увидела. — А как же он в Диганте то будет жить? Ему ведь просторы нужны?

— А волкодавы к любым «просторам» привычны, — беспечно скривилась Марит. — Ему главное, чтобы было кого охранять. Ну и, кого гонять.

— По улицам?

— В основном, по заборам.

— Или деревьям, — вспомнила я появление Дахи у Козьей заводи. А потом и другое вспомнила. — Марит, как думаешь: мы здесь надежно укрыты?

— Думаю, да, — с уверенностью кивнула та и поправила свою кудрявую копну на затылке.

Да я и сама, также, честно сказать, думала. Еще со вчерашнего дня, впервые оказавшись в этом большом, продуваемом теплым предгорным ветром и цветочными ароматами, доме. Усадьба «Ящерка», которую я когда-то, провожая Марит в Диганте, разглядела справа от перевала. Со спускающимися вниз зелеными ступенчатыми террасами и дорожками садов. Спрятанная среди дубов и, поросших мхом скал. Древних, как сама эта земля. И хоть, внешний ее облик вспоминался с трудом (пока вчера на носилках тащили, я и глаза то в кучу не собрала), внутреннее убранство дома внушало покой и уверенность… А может, все дело в земле? Или в самом хозяине Ящерки?..

— Монна Зоя, девушки, ребенок еще спит?.. Ну да я всего лишь на пару слов, — после тихого стука, возвратился в нашу комнату тот самый «хозяин».

Дон Нолдо[32]. Высокий мужчина с совершенно седыми усами, короткой бородкой и «каймой» на голове, обрамляющей сзади и по бокам высокую блестящую лысину. И в этой благородной «оправе», как говорил мой учитель, «эллинский породистый нос». Кончик его, правда, подкачал, чисто по-чидалийски хищно изогнувшись к губам. Да еще, пожалуй, глаза немного навыкат. А так… В общем, мы с Марит сделали заранее благоговейные лица. Дон Нолдо тоже замер, в аккурат напротив них (лиц) и оперся на свою высокую резную трость.