— Дахи, ты мне скажи: как моя «особенная» тарелка оказалась с мессиром Беппе на ярмарке?

— Ой-ёй-ёй…

— А точнее?

— Монна Зоя… Я ж думал, он меня утром разбудит, когда грузиться начнет, а он пожалел и всё сам сгрузил. А сказать накануне я ему позабыл… Так, а при чем тут…

— А притом, что она теперь дома у твоего капитана.

— Ой-ёй-ёй…

— Зоя, а что за тарелка?

— С моим личным… автографом.

— Хобья кадриль! Еще бы он так в нее не «вперился»… Но, Эммануэль! Зоя, держись — сейчас начнутся ухабы.

И главное, не думать вообще ни о чем… И вскоре у меня получилось…

Дорога, названная так лишь потому, что мы по ней, все же, ехали, на самом деле оказалась сплошной узкой просекой с мелким ельником и крутыми нарытыми неизвестно каким зверем, буграми. И где там эти из детства подружки «ягоды»? Здесь впору кикиморам лишь плодиться. Но, мы, все же, ехали. Пару раз останавливаясь на раздумья («вроде как здесь, хотя…»). А потом, где-то на двух третях пути, я и вовсе окончательно с повозки сползла.

— Зоя, ты чего?

— Я лучше пешком пойду. По скорости — одинаково, — к тому же малыш мой с мамой был полностью солидарен, уже очень давно, «возмущаясь» болью вниз живота.

— Монна Зоя, я — с вами. Лучше, чуть впереди. Или сбоку, чтоб ветки…

— Дахи, просто иди.

— Угу… Монна Зоя?

— О-ох…

— Монна Зоя!

— Зоя?

— Мама моя… Марит… — и перегнулась к побежавшей по ногам теплой струйке. — Марит, я, кажется, прямо сейчас… рожаю.