— Ой, да, конечно… — развернувшись, состроила мне подружка рожицу. — идите.

— Марит, если что… ну, Симону.

— Вот еще.

— Марит?

— Ой, да иди уже. Гуляй.

И я пошла «погулять». Но, по сторонам старалась воспитанно не пялиться, хотя откровенно было на что. Ведь весь этот большой двухэтажный дом, выложенный из грубого серого камня, был ажурно облеплен балконами, террасами и тенистыми переходами в которых стояли в вазонах, горшках и просто вились по стенам цветы. Всюду были лужайки с ответвляющимися к ним дорожками и в радужных брызгах фонтаны. Мы же, пройдя по узкой аллее, вошли в шумящий под ветром парк. И только теперь дон Нолдо решил открыть рот. Нет, сначала он со вздохом сел на резную скамью:

— Присаживайтесь, монна Зоя. И скажите мне: вам здесь нравится?

— Да. Мне здесь нравится. Здесь только детского смеха не хватает. У вас внуки есть?

— Внуки? — удивленно повторил мужчина. — Нет. Моя единственная дочь, Орлет, с детьми не торопится. Она и замуж-то вышла недавно. И теперь «блистает». Это она так говорит, — и с явным удовольствием процитировал: «Папа, блеск интеллекта прекрасно заменяется блеском платья и драгоценных камней». Хотя, и с первым у нее проблем нет. Это я не хвалюсь. Она — не в меня, в покойную мать… А детям здесь, действительно, было бы хорошо. Я ведь землю эту купил только из-за того, что она особая. Вы ведь это заметили?

— Да. Мне и в долине, и у мессира Беппе было спокойно, но, здесь… — и, подбирая слова, огляделась по сторонам. — У меня все время такое ощущение, будто мне мама волосы мягко-мягко расчесывает. Ведет широкими зубьями по голове, по спине. И от этого хочется вдохнуть… и не дышать. Это глупо?

— Нет, — однако, оскалился он. — Это совсем не глупо. Ощущение материнской защиты. Эта земля, монна Зоя, она когда-то принадлежала накейо.

— А-а. Я так и думала.

— Благотворная энергетическая зона. О ней мало кто знает. Накейо — народ полузабытый. Бенанданти постарались. А я здесь питаю силы… — и теперь сам замолчал. — Я ведь очень болен, монна Зоя.

— Больны?

— И очень давно. Сначала пытался бороться. Долго, но, лишь злобу на бессилие магов и лекарей копил, а потом понял — всему есть своя цена. Значит, это — моя. За прежнюю жизнь. И тогда построил здесь дом. И прожил в нем уже пятнадцать, сверх трех отведенных мне светилами лет. Это — очень много.

— Дон Нолдо, чем вы больны?

— Я не заразен, монна Зоя, — улыбнулся он мне. — Просто сердце мое износилось и лихорадит весь организм. Ну, да, сейчас — не об этом. Это — лишь повод.

— Повод к чему? — прищурила я на солнце глаза.