Ива пошарила среди палой листвы и нашла несколько сморщенных желудей. Подобраться ближе и кинуть труда не составит, но в кого? По большому счету выбор стоял между Хайме и девицей с фиолетовыми волосами. Первый – потому что ее знает, вторая – потому что ее здесь слушают. Девица, конечно, предпочтительнее, но как она отреагирует на появление неведомо кого из леса? Может и крик поднять с перепугу. Значит, оставался Хайме…
Бесшумно, так что ни одна веточка не хрустнула под ногой, Ива прокралась на расстояние, пригодное для броска. Затем, выждав подходящий момент, швырнула желудь, целясь в макушку мужчины – вязаная шапочка смягчит удар, звук будет тихий, никто не услышит, но Хайме почувствует. Однако же с первого раза она промахнулась, вторым броском тоже, и только третий желудь ударил Хайме по плечу и отскочил в придорожную канаву. Мужчина дернулся и почему-то посмотрел вверх. Наверное, подумал, что желудь уронила какая-нибудь птица, сойка, например.
Девица с фиолетовыми волосами вдруг громко закричала:
– Спасем лес! Остановим свалку! Спасем лес…
Остальные подхватили клич. И пусть у них получалось не в лад, звучало все равно впечатляюще.
– Спасем лес! Остановим свалку! Спасем лес! – скандировали они, а Ива, сама того не замечая, зашептала:
Водитель грузовика не продержался и минуты и стал давить на клаксон, чтобы заглушить крики. В этот момент Ива бросила в Хайме четвертый желудь. На этот раз не промахнулась – попала прямо по шапке. Мужчина вскинул руку и обернулся в нужную сторону.
При виде Ивы, стоящей среди деревьев, он мгновенно переменился в лице: побледнел, глаза увеличились втрое, а в раскрытый рот могла бы залететь и ворона. Даже если бы Ива запустила в него не желудем, а увесистым булыжником, он едва ли удивился бы больше.
Пока он не успел опомниться, Ива замотала головой и прижала палец к губам. К счастью, Хайме оказался сообразительным – он хоть и продолжал таращить глаза, но кивнул в знак того, что ее понял. Тогда Ива юркнула за дерево и прижалась спиной к шершавой коре. Мысль о том, что она сделала то, чего делать не стоило, вспыхнула в голове, как угольная пыль в топке у Черного Кочегара, но поздно что-то менять. Она себя выдала, и назад дороги нет.
Ждать пришлось недолго. Послышался треск, и из придорожных зарослей выбрался растрепанный и помятый Хайме.
– Кажется, я подвернул ногу, – и это первое, что он сказал при виде Ивы. Нагнувшись, он принялся разминать щиколотку. – Обидно!