В одно мгновение его лицо приобрело густой свекольный оттенок, ноздри раздулись так, что Кати увидела, как дрожат волоски у него в носу, нижнюю челюсть он выдвинул далеко вперед, оттопырив губу, так что стал похож на взбешенную обезьяну.

– Какого черта ты здесь делаешь?! Это мужской туалет! – рявкнул он, будто идиотское соблюдение формальностей было важнее всего на свете.

– Я не… Я… – залепетала Кати и подняла руку, указывая на дыру в стене и на пульсирующий кусок влажной плоти.

Герберт повернулся, но ничего не переменилось в его лице. Неужели не увидел? Впрочем, Кати уже знала ответ. Разумеется, ничего он не видел, иначе стал бы он сюда ездить каждый день. Только не такой трус, как Герберт. Он бежал бы отсюда со всех ног и не вернулся бы даже ради своей красной «красавицы».

Некоторое время Герберт тупо таращился на дыру, затем перевел взгляд на расколотую плитку на полу, и его глаз дернулся.

– Это ты сделала?! Это…

Кати не сразу поняла, о чем он говорит.

– Тут же совсем недавно сделали ремонт, – проскулил недоотчим. – Месяца не прошло. Они же вычтут это из моей зарплаты.

Герберт метнулся вперед, но не к дрожащей от ужаса Кати, а к осколкам плитки на полу. Он схватил самый большой, попытался вернуть на место, но тот снова выпал, стоило ему убрать руки. Выпал и от удара раскололся еще на четыре части. Герберт чуть ли не взвыл.

– Вот почему? – Он развернулся к Кати. – Почему ты все время все портишь?!! Что с тобой не так?!

– Но я ничего не сделала! – Слезы навернулись на глаза. А ведь меньше всего на свете ей хотелось, чтобы этот человек видел, как она плачет.

– Я же сказал: сиди и жди меня! Вот за каким хреном ты сюда притащилась?

– Но мне было нужно…

– Нужно! – передразнил ее недоотчим, еще больше оттопырив нижнюю губу. – Нужно ей было! Могла бы и потерпеть, не маленькая. А если так приперло, то могла бы и спросить, или что, язык отвалился?

Кати промолчала. За спиной у Герберта она видела кусок пульсирующей плоти, видела сочащуюся слизь – вот это сейчас имело значение, а не тот бред, который нес этот самовлюбленный дурак. Что с этим делать? И должна ли она что-то делать? Она открыла сокрытое нутро этого мерзкого места, но по сути ведь ничего больше не случилось? Если бы из дыры в стене поползли какие-нибудь жуткие твари или же длинные щупальца, тогда бы вопрос не стоял. Тогда нужно либо драться, либо спасаться бегством, причем последнее предпочтительнее. Но сейчас? Может, у нее получится тихонько улизнуть, пока чудовище, внутри которого она оказалась, ее не заметило?

– Тебя кто-нибудь видел? – резко спросил Герберт.