Джулия громко рассмеялась.

– Ну что, Хайме? Уделала тебя твоя дикарка? Эльфийская дева? Ну-ну… Молодец, девчонка, так держать!

Ива не поняла почему, но доктор Салазар густо покраснел и промямлил что-то совсем неразборчивое. Впрочем, она не стала ломать над этим голову, хватало и других забот. Слова доктора ее зацепили, он ведь прав. Не бывает так, чтобы чудовище нельзя было победить. Так устроены истории. Ахиллесова пята… Осталось только ее найти.

Это ты сделала?

Это ты сделала?

Кати кричала до тех пор, пока в легких оставался воздух, пока крик не обратился в сдавленный хрип. А когда стих и он, Кати продолжила тихонько скулить от захлестнувшего ее ужаса и отвращения.

За свою жизнь Кати Макабреску успела повидать немало вещей, и удивительных, и жутких. Чего стоил один Хенрих Зеленые Зубы, Принц тысячи ракушек, или слепая старуха на ярмарке гоблинов в торговом центре. Но то, что открылось ей за отвалившейся кафельной плиткой, не вписывалось даже в эти рамки. У каждого человека есть граница, за которой страх обретает особенные черты, добираясь до самых темных и сокровенных уголков души.

Поначалу Кати даже не поняла, что именно она увидела. Нечто темно-красное, почти коричневое, влажное и скользкое на вид, с молочно-белыми прожилками, похожее на кусок свежей говяжьей печенки, но при этом неприятно ребристое. Потом Кати подумала о кишках, хотя никогда в жизни не видела, как выглядят кишки. Нечто, скрытое в стене, ритмично пульсировало, сжималось и разжималось. По кафелю потекла вязкая слизь, собираясь в лужицу на полу. И Кати откуда-то знала, что открыла лишь малую часть кошмара, не распахнула дверь, а заглянула в замочную скважину. На самом деле эта дрянь здесь повсюду – не только в стенах, но и под полом, и за навесным потолком, везде. И что бы это ни было, она, Катинка Макабреску, находится внутри этого. Ее проглотили заживо.

У Кати закружилась голова и подкосились ноги. Она чувствовала, что должна обо что-то опереться, но не могла себя заставить к чему-либо прикоснуться. Блестящий кафель, пластик, штукатурка и гипсокартон, даже фаянс раковины и унитазов – все казалось ненастоящим. Мороком, который растает, стоит ей протянуть руку, и под ними обнаружится пульсирующая плоть неведомой твари, которая засосет ее подобно болотной трясине. Нужно… бежать? Но куда бежать, если она уже внутри?

За дверью послышался топот, от сильного толчка она чуть не слетела с петель.

– Кто?! Что?! Кто кричал?! – проревел Герберт, врываясь в уборную. И тут он заметил Кати. – ЭТО ТЫ?!!