— Благодарю вас, — сказала она. — А теперь…

— «Что, черт возьми, происходит?» — Янус откинулся в кресле, и по губам его скользнула беглая улыбка. — Что ж, вопрос по существу. Дабы не вдаваться в ненужные подробности, я не стану рассказывать всю историю своей жизни и просто замечу, что глубоко изучил сверхъестественные и оккультные науки. То, что некоторые называют темными искусствами. Демонологию. Магию.

— Опасный род занятий, — заметила Расиния, прилагая все силы, чтобы не выдать своего удивления.

— Безусловно. И однако же есть места, где он процветает. По большей части в восточных городах Лиги — там власть Элизиума слабее всего. Именно туда я отправился, чтобы расширить свои познания, и именно там три года назад меня отыскали агенты вашего отца.

— Агенты моего отца? Вы имеете в виду Конкордат?

— Категорически нет. Разумеется, герцог входил в кабинет министров его величества, но в данном случае позиции короля и министра информации… скажем так, существенно различались. Тому, кто связался со мной, щедро, хотя и не напрямую заплатили, чтобы он разыскал людей, сведущих в тайнах магии, и представил их королю. При этом были предприняты все предосторожности, чтобы Последний Герцог остался в полном неведении относительно этих поисков.

Но зачем? С какой стати моему отцу понадобилось искать магов?

Отец, насколько знала Расиния, совершенно не верил в магию — впрочем, как и всякий здравомыслящий современный человек. Не будь она одержима магической сущностью, она и сама бы, наверное, разделяла его скептицизм.

— Его величество желал посоветоваться со мной по одному весьма деликатному делу. — Янус выразительно кашлянул. — Говоря без околичностей, это дело касалось вас.

Меня?! Что за нелепость! — Она энергично тряхнула головой — и вдруг застыла. Голос ее упал до едва различимого шепота. — Он… знал?

— Да.

Расинии внезапно стало тесно дышать — как будто черное траурное платье само собой резко уменьшилось и сдавило грудь.

Отец все знал.

Она всегда страшилась, что отец узнает правду о том, что с ней произошло. Даже сочиняла в уме драматические сцены разоблачения — как правило, среди ночи, когда неспособность заснуть становилась невыносимой. Воображала, как он велит заковать ее в цепи и увести, заточить в какой-нибудь мрачной тайной темнице. Может быть, даже казнить, если б только он придумал, как это сделать. Сжечь на костре. «В конце концов, его настоящая дочь мертва. Я — нечто совсем иное. Демон».

Расиния судорожно сглотнула.

— Он хотел, чтобы вы… избавились от меня?

Янус покачал головой.