«Наверное, с тем же успехом он мог бы читать наизусть словарь, и люди точно так же ловили бы каждый звук».

Дантон, безусловно, был мастер подбирать нужные слова — речь, с которой он обратился к заключенным в ночь падения Вендра, произвела впечатление даже на Винтер, — но сейчас он явно не изощрялся в красноречии. Помимо воли она задумалась о том, который из них настоящий: тот кипучий вождь, любимый толпой, или этот книжный мыслитель с его одержимостью картофелем?

Ее отвлек от размышлений легкий зуд в основании позвоночника. Инфернивор беспокойно зашевелился — точь-в-точь неугомонный ребенок, который ворочается во сне. С тех пор как прикосновение к Расинии пробудило живущего в Винтер демона, тот все ощутимей давал о себе знать. Дантон явно заставил его нервничать, и, незаметно выскользнув из толпы, Винтер направилась назад, к тюрьме.

Расиния. Она же хотела сообщить Янусу об этой девушке, описать странное поведение Инфернивора — но та погибла прежде, чем подвернулся случай послать донесение. Судя по словам тех, кто был тогда на парапете, ей выстрелил в голову шпион Конкордата, который тут же нашел и собственную смерть, рухнув с высоты башни на острые камни. Припомнив, что вытворяла Джен Алхундт в десолтайском храме, Винтер заподозрила, что на деле все не так просто. Если Расиния и впрямь была магическим самородком, возможно, убийцу к ней подослали Черные священники? Все же надо будет рассказать об этом Янусу, если им когда-нибудь выпадет случай поговорить наедине.

Позади нее все так же монотонно гудел голос Дантона. Впереди высились стены Вендра, где Джейн наверняка была по-прежнему занята чертовски важными делами. Вокруг ликовала толпа, поднимая тосты за победу, распевая популярные в кофейнях песенки и даже кое-где пускаясь в пляс. Кто-то добыл скрипку и играл на ней неумело, но с воодушевлением, что вполне соответствовало мастерству певцов.

Винтер сунула в рот последний каштан, скомкала бумажный пакет и побрела куда глаза глядят.

Расиния

Расиния

У дверей «Летнего домика леди Фарнезе», окруженного сейчас солдатами в красно-синих мундирах — личной охраной Януса, Расиния повернулась к придворным и слугам, которые гурьбой следовали за ней от самого дворца.

— Здесь мы должны расстаться, — сказала она. — Мне необходимо побеседовать с графом Миераном о чрезвычайно важных делах.

С этими словами Расиния коротко кивнула Сот, и та подошла к ней. Янус распахнул входную дверь, и миерантайский кордон сомкнулся, отделив свежеиспеченную королеву от ее свиты. Тотчас поднялся протестующий ропот, и Расиния вновь обернулась.