– Агент информации и дипломат из варваров. Поверьте, мне это тоже не нравится.
Теперь Восемь Антидоту было что сказать. Он не мог оставаться спокойным, когда разговор шел об уничтожении упреждающим ударом целой планеты. Он не знал, что хочет сказать, знал только, что хочет, чтобы эти двое знали: он здесь и слушает.
– Почему мы не… я имею в виду, почему переговоры ведет не Флот? – спросил он. Он знал, что запнулся на «мы». Знал, что слишком долго проторчал в этом кабинете. Это было ужасно – знать все и при этом понимать, что его запинка была полезна, она ставила его в один ряд с ними двумя. Ему сейчас предстояло что-то узнать. Он не подумал, что ошибки могут быть всего лишь ошибками. С тех пор как он стал шпионом, хорошие поступки вызывали у него плохое чувство в той же мере, что и ошибки.
– Малыш дело говорит, – сказала Три Азимут. – Мы могли бы невзначай подключить к этим переговорам одного из ваших людей – если используем осколочный трюк, заместитель министра.
Восемь Антидот смущенно подумал: «Осколочный трюк?» Одиннадцать Лавр отрицательно покачал головой. Трудные переговоры, все морщины на его лице, которые Восемь Антидот считал дружескими, превратились в дикие, хмурые.
– Я не думаю, что этот разговор происходит перед надлежащей аудиторией, – сказал он.
А это означало, что Восемь Антидот услышал нечто такое, чего он ни в коем случае не должен был слышать, даже слова «мясник накхарского разума» были не столь запретными. Нечто худшее, нечто более странное. «Осколочный трюк». Что-то еще более быстрое, чем самые быстрые курьеры? Он ждал, что Три Азимут осадит Одиннадцать Лавра. Она же была над ним, превосходила его в звании, сколько бы и чем он ее ни шантажировал, и ее, казалось, идея заинтересовала…
Но она только пожала одним плечом, кивнула, и никто больше не говорил об «Осколках» и о возвращении к переговорам. Разговоры в кабинете вернулись к бесконечным темам логистики, вооружению, линиям снабжения, к тому, как перемещать оружие через гиперврата, не нарушая слишком большого числа договоров.
Словно министр войны ничуть не рассердила Одиннадцать Лавра, хотя все было наоборот. Словно именно Одиннадцать Лавр мог опознавать
Тем вечером Восемь Антидот прокрался в свою комнату во Дворце-Земля и сразу же лег спать, хотя до полуночи еще оставалось время. Он бы предпочел этого не делать. Меньше спишь – меньше времени на просмотр снов.
* * *
Когда Девять Гибискус подошла к медицинской части, все протокольные подпрограммы искусственного интеллекта «Грузика для колеса» громко сообщали в облачную привязку: СТОЙ – НЕТ ВХОДА – ТРЕВОГА – БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ. Это шло в бесконечных нерифмующихся повторах и выглядело гораздо тревожнее, чем обычные предупреждения об опасности. Обычные имели какую-то ритмику, эти же будто ставили целью потрясти, взбаламутить, запугать, а также отвадить, вывести из нормального состояния. Тем не менее она приблизилась к оснащенным вакуумным уплотнением дверям медицинской части. Шестнадцать Мунрайз шла следом за ней, ненасытная, как падальщик, а Девять Гибискус чувствовала себя переполненной грузом знания, что у врагов-инородцев есть дом, до которого она может дотянуться и атаковать.