– Кроме того, – агрессивно и иронично добавила Три Саргасс, – я сомневаюсь, что вы приказали Шестнадцать Мунрайз подвести ее корабль так близко. Вы отдавали ей такой приказ?

Махит никогда не видела, чтобы тейкскалаанцы, которые никогда не жили близ станции и не были знакомы с местными нравами, улыбались, как станциосельники, но именно это сделала теперь Девять Гибискус: обнажила зубы, скривив губы.

<Не улыбка, – сказал Искандр. – Угроза. Неудовольствие. Очень тейкскалаанское выражение, похоже на нашу улыбку, когда мы даем понять кому-то, что получим удовольствие, делая им больно>.

«Очень похоже», – сказала ему Махит.

– Как вы правы, уполномоченный, – сказала Девять Гибискус, продолжая показывать зубы. – Но ведь у вас есть причина вызывать во мне недоверие к моим капитанам Флота, не так ли? У вас обеих – «у шпиона и ее зверька».

– Но вы же сами запросили услуги министерства информации, яотлек, – сказала Три Саргасс. – Именно вы отдаете мне приказы, как отдаете их и капитану Флота.

– А откуда я могу знать, уполномоченный, что атака на Семнадцатый вызвана маневрами капитана Флота Шестнадцать Мунрайз, как говорите вы и посол Дзмаре, а не чем-то, случившимся на Пелоа-2?

– Вы не можете это знать наверняка, – согласилась Махит, – и мы тоже.

Три Саргасс метнула на нее взгляд, ее рот перекосило в том же удивленно-искаженном выражении, которое было, когда Махит запускала в нее пальцы. А еще на ее лице было такое же выражение, когда Махит на ее глазах явила чудеса варварства министру науки Десять Перлу, и случилось это на самом первом мероприятии, где они присутствовали вместе. То же удовольствие, извращенные удивление и радость, разновидность собственнического желания. Махит не могла думать о том, какое это впечатление произведет на Три Саргасс. У нее не было времени чувствовать что-либо настолько сильное. На то, что рушит картину мира.

– Посол права, – сказала Три Саргасс. – Я бы не стала обещать ничего, что не могла бы гарантировать. Может быть, это наша вина, а может Двадцать четвертого легиона. Может быть, это что-то такое, что мы и представить себе не можем – наш враг не похож ни на один известный мне вид инородцев.

Отрывистым, недоброжелательным голосом Девять Гибискус спросила:

– Для чего же тогда я вызывала вас, уполномоченный, если вы не можете вразумить этих инородцев?

– Для того, чтобы иметь хоть какой-то шанс, – ответила Три Саргасс.

На это Два Пена, которой явно надоели все эти философствования, переговоры и варвары, сказала:

– «Переливчатый Сирокко» все еще ждет ответа.