Он ощущал ее внимание, как некое гравитационное поле. Как нечто притягивающее.

– Я был в министерстве войны, – сказал он. Он теперь в первый раз хотел все сделать правильно. Не уклоняться и не говорить намеками. – Я подслушал, как министр и третий заместитель Одиннадцать Лавр обсуждают использование осколочных ядерных бомб во всей обитаемой планетарной системе, населенной нашими врагами. Они собираются сделать это. Они будут просить вашего одобрения. Они будут просить вас позволить им уничтожить целую планету и отравить ее, чтобы там больше никогда ничего не росло.

– И ты пришел, чтобы предупредить меня? – На ее лице застыло бесстрастное выражение. Восемь Антидот чувствовал себя полностью потерянным. Почему она не реагирует? Почему не останавливает это?

– Да, – попытался он продолжить. – И еще сказать, что, на мой взгляд, эти инородцы, наши враги, возможно, имеют единый разум, как это бывает у Солнечных. Уничтожить планету, где они живут, – это так ужасно, что я не могу даже думать об этом, Ваше Великолепие.

– Это ужасно, – сказала Девятнадцать Тесло. – Ты уже завтракал? Посиди-ка со мной минутку. У меня есть кассава и новые сырные хлебцы – твой предок-император любил их. Ты ведь их тоже любишь?

Восемь Антидот любил их – хлебцы были его любимой едой, вкуснейшая круглая оболочка кассавы, а в ней чуть растопленная, тягучая сырная начинка, все еще теплое, из плиты. Но есть сейчас он бы не смог, в желудке завязывалась тошнота. Он совсем не понимал, как с этим справляется Девятнадцать Тесло, но сел рядом с ней за стол у одного из огромных окон, взял хлебец кассавы с тарелки, стоявшей перед ними, и разломал пальцами.

– Почему вы их не останавливаете? – спросил он, и Девятнадцать Тесло вздохнула – издала слабый звук, ее плечи выровнялись. Она откусила немного от хлебца, пожевала и проглотила, а Восемь Антидот не сводил с нее глаз.

Наконец она ответила:

– Я их не останавливаю, я считаю, что они сделали правильный выбор.

Он оторвал еще кусочек от хлебца, сжал его в пальцах.

– Почему? – жалобным голосом спросил Восемь Антидот, ненавидя себя за эту интонацию. – Они люди. Не такие, как мы, но все же люди, я правда так думаю, и вы сами сейчас сказали, что уничтожение планеты – это ужас, я своими ушами слышал!

– Я и в самом деле так сказала, – подтвердила император. – И я верю, что так оно и есть. Уничтожить планету – страшное действие, как и принятие такого решения. Но для этого и существуют императоры, Восемь Антидот, – чтобы принимать страшные решения или, точнее… Я скажу тебе правду, мой маленький шпион. Тебе когда-нибудь придется делать это самому, так что лучше знать правду. Я предпочту праздновать пиррову победу – продемонстрирую, на что способен Тейкскалаан, уничтожу живую прекрасную планету, населенную людьми, сотру ее в порошок, отравлю дождем смерти. Да, они, вероятно, люди, но не из тех, которых мы можем понимать, и я предпочту один акт уничтожения бесконечной войне на истощение, потере наших и их людей и далее, далее, далее. Это может превратиться в гнойник на границах империи, который не пройдет никогда.