– Твой предок, император Шесть Путь, в свое время любил многих людей. Меня, свою маленькую сестренку Восемь Петля, в честь которой ты и назван, она теперь твой законный хранитель – и многих других. Но однажды он влюбился в посла станции Лсел.

– Махит Дзмаре? – смущенно спросил Восемь Антидот.

– Нет, – сказала Девятнадцать Тесло. – Звезды небесные, он видел ее раза три, насколько я знаю. Он любил ее предшественника, маленький шпион. Искандра Агавна. И я… Искандра было легко любить. Это то же, что любить пить и не возражать против того, чтобы напиться. Как повести ударную группу на вершину холма, не зная, не устроил ли там враг засаду на другой стороне.

– Но он умер, – сказал Восемь Антидот и задумался: не следует ли ему выразить соболезнования. Взрослые с их любовью никогда не были понятны ему. То, о чем говорила император, вовсе не было похоже на любовь.

Девятнадцать Тесло кивнула. Ее глаза все еще были закрыты.

– Да, он умер. Я помогала его убить, не знаю, хорошо это или плохо, но это было сравнимо с уничтожением города или целой планеты. Там и тогда разницы в самом деле не было. Хочешь знать почему?

– Это глупый вопрос, Ваше Великолепие.

Она рассмеялась. Смех ее прозвучал ломко и странно.

– Конечно, глупый. Я тебя спровоцировала на такой ответ. Но ты ведь хочешь узнать, правда?

– Да.

Он хотел – и в то же время не хотел, но чувствовал, что узнать об этом когда-нибудь потом и неожиданно будет хуже.

– Потому что на станции Лсел, откуда они оба – Искандр и Махит – родом, существует технология, с помощью которой разум предшественника передается в разум преемника. «Чтобы не пропадало», – так сказала Махит. Чтобы иметь память и жить вечно. Искандр любил твоего предка-императора. Я не знаю, маленький шпион, мог ли варвар Искандр верить тейкскалаанцу Шесть Пути, но Искандр верил. Когда твой предок состарился и медленно умирал, Искандр предложил ему одну из таких машин. Они их называют имаго-машины. Способ увековечить себя, поместить себя в новое тело, словно ты призрак, и иметь восемьдесят раз по восемьдесят лет мира без войн.

В желудке у него лежал камень, а он даже не прикоснулся к своей кассаве и сыру.

– Это тело должно быть из близких, да? – сказал он. Голос его звучал тонко, по-детски, но его это не заботило. – Клон, если он мог заполучить таковой.

– Да, – сказала Девятнадцать Тесло. – Клон бы хорошо подошел. Ты очень похож на него. Вот только, как ни посмотри, совсем другой.

Он проглотил слюну сухим ртом и чуть не подавился.

– И каким я должен был бы стать?

Император перестала рассматривать то, что находилось на внутренней стороне ее век, и теперь смотрела на него. Ему хотелось сжаться и исчезнуть.