Три Саргасс была абсолютно уверена в том, что она не должна знать об этой технологии – как и вообще все министерство информации. Министерства войны и науки снова работали вместе, не допуская к своим играм информацию, – не говоря уже об императоре и ее офисе. Ровно так, как это было два месяца назад, во время несостоявшегося восстания. Та же самая система влияния.

– Значит, Флот использует технологию коллективного разума в навигационных целях? – проговорила она гораздо громче, чем Два Пена только что.

После этих слов она услышала смех Махит, хрупкий, поспешный звук.

– Видишь, Три Саргасс? – сказала она. – То, что делает Тейкскалаан, не так уж далеко ушло от имаго-линий, которые мы практикуем у себя на станции уже несколько поколений. Только мы тщательно готовим людей к такому переходу, в отличие от этого пилота…

Она оборвала себя на полуслове, поняв, что проговорилась.

Поняв с почти стопроцентной уверенностью, что признала существование имаго-машин без всяких тщательных ритуалов соблюдения секретности, которые практиковал Искандр Агавн.

Но было слишком поздно. Советник Тарац, обнажив все свои зубы – она чувствовала, что никогда не поймет, как улыбаются станциосельники, какие чувства кроются за этой улыбкой и где границы этих чувств, – перегнулся так, чтобы за Три Саргасс видеть Махит и выстрелить в нее какой-то быстрой и непристойной фразой на родном языке. Три Саргасс уловила «имаго-машина», а об остальном могла догадаться: «изменница, перебежчица, предательница станционных интересов, выдавшая национальный секрет невероятно аморальной технологии, будь проклята ты и все, что тебе дорого». Это было очевидно как минимум по реакции Махит – она побледнела, а потом чуть оттолкнула Три Саргасс, чтобы встать лицом к лицу с Тарацем. Все на мостике теперь смотрели на них, даже рыдающий пилот, который перешел с рыданий на шмыганье носом.

Махит начала то, что хотела сказать, на станционном – одно длинное предложение, рык согласных, – а потом легко и живо переключилась на тейкскалаанский.

– Советник, неужели вы и вправду думаете, что я первая продаю нашу технологию, обеспечивающую нам непрерывность существования? Двадцать лет вы писали письма Искандру, а он все это время дурачил вас. – Она говорила шелковым, гладким голосом, то повышая, то понижая его на привычный уже манер для Три Саргасс, которая знала, что отчасти она слышит Искандра Агавна. Он был так похож на Махит, но ничуть не был ею и… у Три Саргасс либо будет время впасть в панику, при попытке понять, с кем из них двоих она спала и кому доверилась, либо у нее ни на что не будет времени, а потому все это не имеет значения.