– К чему же, интересно знать? – сказал Искандр ее ртом. – В каком именно месте мы находимся, где не находитесь вы? Вы целиком и полностью зависите от действий Тейкскалаана, он может и спасти нас, и погубить. Честно говоря, не вижу разницы.

Она никогда прежде не слышала продолжения спора, который был начат не ею. Она чувствовала боль в руках, покалывание, жжение. «Осторожно», – подумала, но на самом деле ей не хотелось никакой осторожности со стороны Искандра. Как и со своей. Махит хотела только победы. Ей хотелось почувствовать вкус победы…

– Вся твоя линия, – со злобой проговорил Тарац, – не имеет глубинной преданности, на которую можно было бы положиться, а если у кого-то она и была, то остальные вкладчики линии свели ее на нет, выхолостили. Может быть, Амнардбат была-таки права.

Махит – она, а не Искандр, Искандр излучал ужас и очарование – подняла свою горящую бесчувственную руку и отвесила ему пощечину.

* * *

Осколочное сетевосприятие являло собой какофонию; хаос, движение и шум космопорта Сокровенной провинции усиливались в десятки раз. Восемь Антидот почти не ощущал, что он существует в этом громадном потоке. Он все время терял представление о собственной сущности – о том, где находится его тело, его жизнь и все, что он знает. Он умер еще раз в чьей-то перестрелке с вращающимся кораблем, испытал вспышку дикой радости, когда пилот бросился на врага, стал копьем, шрапнелью прямо в сердце этих вращающихся колец, взрывом. Боль. Боль каждый раз.

Но он продолжал говорить. «Пожалуйста. Выслушайте меня. Мне нужно, чтобы вы остановили это послание. Оно у одного из вас, один из вас доставляет его через гиперврата, один из вас перенесет его… и тогда станет только хуже, хуже, чем сейчас. Оно ложное и ошибочное, а я наследник Тейкскалаана, и я говорю вам: если вы позволите этому посланию дойти до фронта, то теперешние смерти станут прелюдией…»

Это были не совсем слова. Это были чувства, мысли, над которыми или которыми он думал, повороты глаз.

Наконец к нему вернулось: отдельно звучащий голос, человек, его «Осколок» по прямому вектору направлялся к гипервратам, в место разрыва непрерывности, далеко. Все еще далеко! Возможно, достаточно далеко от того места, где умирают его товарищи-пилоты. Голос, непривычный к неуверенности, но теперь звучащий именно так, спрашивающий у него: «Если вы Восемь Антидот, если вы тот парнишка из голографических видео и новостной ленты, парнишка, который был в крови нашего императора, когда он умер за нас, то поклянитесь мне, что все так и есть! Поклянитесь, что, если я потеряю это послание, мы перестанем умирать так, как умираем сейчас!»