* * *

Никто из них не надеялся услышать Двадцать Цикаду снова, и в первую очередь Три Саргасс. Прощание было таким окончательным, таким абсолютно утонченным. Она жалела, что не записала его – могла бы потом сочинить стихи. Почему нет? Она могла бы посвятить ему стихи, поскольку, похоже, они все могут остаться живыми, во всяком случае на срок, достаточный для написания нескольких стихотворений, объединенных одной темой.

Может быть, не эпос, что-нибудь покороче, или придумать какую-нибудь схему рифмовки в зависимости от цезуры… Оставалась еще проблема Дарца Тараца, и никто не знал, сколько продлится шаткое перемирие, купленное для них Двадцать Цикадой.

Поэтому, когда в канале снова раздался шум помех и открылась двусторонняя связь, а не одностороннее вещание, и Девять Гибискус рявкнула на всех, призывая к тишине, Три Саргасс не только удивилась, но и была потрясена. Она почти не сомневалась, что Двадцать Цикада мертв или преобразился настолько, что его нынешнее состояние практически эквивалентно смерти.

Но они услышали его голос. Его по-прежнему искажали помехи, но еще он звучал как-то необычно. Ритм его фраз сбивался, он глотал звуки, словно пытался вспоминать процесс речи и собирал ее, исходя из самых первоначальных принципов. Его голос заполнял все пространство мостика, потому что Девять Гибискус не регулировала громкость на этом канале, а сразу выставила на полную.

– Пение, – сказал он, потом долгая пауза и опять: – Пение, ах… мы…

– Пчелиный Рой? – спросила Девять Гибискус голосом умирающей надежды, от которого сердце Три Саргасс сжалось.

– Да, – сказал он. – Главным образом да – мы, оно подходит, это имя. Привет, Мальва. Привет, мы. Наш «Грузик для колеса», Мальва, любите ее для нас. Для меня. И мы, нас и других. Мы хотим установить. Уполномоченный здесь?

– Да, – сказала Три Саргасс. – Я здесь.

– А другая? Та, что с памятью, эта… Шпион и ее зверек. – Голос его прозвучал так, будто он отыскал эту фразу у себя в памяти и вспомнил все слова вместе. – Станциосельница.

– Я тоже здесь, – отозвалась Махит. Девять Гибискус посмотрела на них, в ее глазах блестели слезы, которые она явно не собиралась проливать.

– Мы… мы хотим установить дипломатический протокол. На период прекращения огня.

Три Саргасс посмотрела на Девять Гибискус, безмолвно прося разрешения. Девять Гибискус кивнула едва заметным движением головы.

– Мы принимаем прекращение огня, – сказала она. – Какого рода дипломатический протокол вы имеете в виду, Двадцать Цикада?