– Нет подтверждения, – сказала наконец Два Пена. – Двадцать Четвертый идет на полной скорости. Она не хочет нас слышать, яотлек.

Три Саргасс задумалась. «Она не хочет слушать ни нас, ни инородцев, ничего – у нее своя программа, и она действует по своему плану». А после этого яркая, ясная и ужасающая мысль: «Это будет самое короткое перемирие в истории империи».

Она увидела, как с лица Девять Гибискус слетела маска непроницаемости – решение было принято, глубинное, то, что делало ее похожей на дикого варвара. Все ее черты исказились одновременно уверенностью и горем, и Три Саргасс, которая считала себя хорошим переговорщиком, не могла даже вообразить, что такого скажет Девять Гибискус, что повлияет на каждого.

* * *

Было бы проще, если бы Девять Гибискус думала об искаженном помехами голосе по другую сторону канала связи на Пелоа-2 как о призраке. Или – не менее терзающая сердце, столь же нелепая мысль – как о некоем другом человеке, которого она никогда не знала, которого зовут так же, как ее дорогого друга, адъютанта, прослужившего с ней бок о бок более двух индиктов. Простое совпадение, ни больше ни меньше.

Так было бы проще, так у нее появлялась возможность попросить его – это существо, «их», попросить это незнамо что на Пелоа-2, попросить не срывающимся от слез голосом:

– Пчелиный Рой, мне нужна от тебя одна услуга, от тебя и всех остальных таких, какие вы есть. Это просьба об услуге и знак нашей доброй веры в перемирие, которого ты помог достичь. Ты меня слышишь?

Не стоило называть его старинным прозвищем. Это имя было одновременно и чересчур личным, и слишком подходящим в данных обстоятельствах.

– Мы тебя слышим, – ответил он, и, если не считать помех и использования местоимения во множественном числе, говорил он точно так, как и всегда. С небрежной легкостью, солдат, целиком и полностью владеющий всеми своими ресурсами и готовый подчинить их ее команде.

Девять Гибискус распрямила плечи. Собралась с духом, положила руки на плоский картографический стол, установленный в ее корабле.

– Я дам тебе координаты и курс подхода Шестнадцать Мунрайз и «Параболической компрессии» к обитаемой планете, которую она собирается уничтожить, – сказала она. – Точные координаты.

– Тогда мы ее встретим, – сказало то, что оставалось от Двадцать Цикады. – Мы будем готовы, когда она появится. Мы доберемся до нее. Мы растянемся. Мы накинем на нее сеть и вскроем ее, предадим ее войду…

Звук, который заполнил собой мостик, напоминал почти мелодию – нисходящий звук, вздох.