Клава трепыхаться опасалась, как бы инкуба не опрокинуть. Он и так, кажется, пошатывается под ее весом.

— Флаф! Моё платье забыли! И твою куртку!

— Домовые нам принесут потом.

— Не принесут! Они уже все пьяные!

— Наплевать.

— Не наплевать! Хорошие вещи! — не желала угомониться Клава. — И вообще, куда ты меня несешь? Я же голая совсем! Тебе не стыдно светить моим задом на всю округу?

Уговорила всё-таки, инкуб развернулся и поставил ее на землю.

— Дурак совсем? А если пупок развяжется? — покрутила пальцем у виска Клава. И быстро оделась, нырнув в платье, а сверху и куртку накинула, присвоила.

Не ввязываясь в дискуссию, подождав, когда она будет готова, Флаф крепко взял ее за руку и повел за собой.

— А куда мы идем? — не унималась Клава. — Если далеко, то я босиком далеко не дойду…

Вот зря она опять! Когда с травянистых тропинок вышли к булыжной мостовой, Флавиан снова взвалил ее на плечо. Пришлось Клаве затаиться и по возможности держаться за него самой, чтобы не раскачиваться и не нарушать центра тяжести двойной шаткой фигуры.

22

22

К счастью, далеко добираться не понадобилось, Флаф обитал в квартирке на полпути от дома Пумы до центральной площади.

Когда он открыл перед Клавой дверь, та не удержалась:

— Какая пошлость! Прямо как в бульварных романчиках! — восхитилась она.

Флавиан насупился, прошел в прихожую и дальше, в спальню. Клава, пошаркав ногами о ковровый половичок перед дверью с изображением кошачьих лапок, поскакала следом.

— И многих твоих клиенток ты так встречаешь? — спросила она, внутренне замирая.

— Я не вожу клиенток к себе домой, — отрезал он, строго на нее сверкнув глазами. — И ты не моя клиентка.

Клава притихла. А рот сам собой растянулся в дурацкой счастливой улыбке. Еще никто на свете не приводил ее в тайное любовное гнездышко, где в тесной прихожей висит связка воздушных шариков в форме сердечек, в кухонном секторе на столе стоят зажженные и уже оплывшие воском свечи, а еще специально купленный кремовый торт в коробке, перевязанной бечевкой. Возле полутораместной старенькой софы, (застеленной недавно вытащенным из упаковки постельным бельем, так что остались характерные складки), в ведерке для мытья полов стоит охапка бордовых и розовых крупных цветов, похожих то ли на пионы, то ли на махровые розы.