Вонвальт завершил свою речь, и повисла потрясенная тишина. Я не знала, доводилось ли кому-либо из присутствующих прежде видеть столь мощное выступление. Трудно передать силу его речи одними словами; я восстановила ее по своим записям и по памяти, однако, слушая ее тогда… Казалось, будто слова Вонвальта оживали, и каждое становилось духом, наполнявшим воздух магией.

Наконец судья Дитмар очнулся.

– Благодарю вас, Правосудие, – сказал он. Вонвальт говорил долго, и судью его повесть захватила не меньше, чем всех остальных в зале.

Дитмар повернулся к скамье, где сидели представители защиты.

– Сэры, суд готов услышать опровержение от имени ваших свидетелей.

Говорить вышел Гарб, самый толстый из двух представителей защиты. Он громко, глубоко откашлялся и стиснул в пухлых руках края своих одежд.

– Леди и джентльмены, судья, я не стану отнимать у присутствующих столько же времени, сколько занял наш друг Правосудие, – сказал он. Его голос был от природы громким, гулким и без труда разносился по всему залу, как раскат грома. Перед этим Вонвальт говорил с деланым саксанским акцентом, присущим имперской знати, – хотя, когда его речь становилась эмоциональной, в ней порой проскальзывали восточно-йегландские интонации. Но в басу Гарба, в отличие от баритона Вонвальта, отчетливо слышался хаунерский говор. Мне не хотелось этого признавать, но голос адвоката звучал солидно и естественно.

– Сэр Конрад много говорил о так называемых признаниях этих людей, – сказал Гарб. – Вы, конечно же, сами составите мнение о доказательствах, когда услышите их, – продолжал он, – однако, прежде чем мы выслушаем различных свидетелей, я бы также хотел сделать несколько вводных замечаний.

Во-первых, я бы хотел сказать следующее. Правосудие сэр Конрад Вонвальт – член Ордена магистратов Империи. Это старая и могущественная организация, центр которой находится в Сове. Их методы основываются на магии, а их способности, честно говоря, пугают. Обратите внимание на доказательства, представленные сэром Конрадом: слова мертвеца, убитого слугой самого Правосудия. Сведения, силой вырванные из уст трупа, чья душа сопротивлялась, желая упокоиться в загробном мире.

Леди и джентльмены, не знаю, как считаете вы, но эти силы, эти пророческие слова, изреченные мертвецом… они пугают меня и приводят в замешательство. Кроме того, их смысл можно толковать совершенно по-разному. То, что монастырь назвали «темным местом», вполне могло означать, что там просто дурное освещение, а не то, что это – обитель зла! – На этих словах в зале разразился хохот. Вонвальт ожидал подобные нападки на показания Грейвса, поэтому сарказм Гарба его особенно не тревожил. Меня же больше расстраивало то, что мы все столько натерпелись в ту ночь, но получили так мало отдачи на суде.