Странно, но настойчивость младшего по званию ничуть не раздражала, даже вызывала некоторое умиление своей наивностью и невинным взглядом на жестокие реалии войны. Юноша (какой из него ещё мужчина, если комполка почти втрое старше, если он ещё и пороха не нюхал?) явно старался соотнести собственные переживания и душевные порывы с…

С чем? С неизбежностью, вне всякого сомнения. Вся система построена так, чтобы выполнению задания не помешало слабое звено, даже если это одна из ключевых фигур в экипаже ракетоносца. В конце концов, случись на борту хоть что, даже открытое неповиновение приказу сверху, это едва ли отразится на качестве выполнения задания: командир корабля имеет полную власть над всеми системами и не допустит отказа от выполнения. Его не трогают всякие сантименты, нет в голове сомнений об оправданности жертв, которые вызовет хоть разрушение плотин, хоть ядерный взрыв над центром мегаполиса вражеской державы — будь в голове Ширяева подобные сомнения, он бы не сидел в левом кресле трёхсот тонного красавца. Но у штурмана сомнения были:

— А как же люди внизу?

— Какие люди? — с иронией спросил командир. — Ты в оптику глянь, поинтересуйся, что под крылом?!

Даже не включая внутреннюю видеосвязь, полковник готов был спорить на что угодно — подчинённый, как маленький ребёнок, выполнил в точности полный сарказма и даже какого-то умиления, и жалости одновременно, настойчивый совет. Он словно собственными глазами видел, как закрытая прозрачной полусферой головка оптической системы сначала судорожно завертелась, смазывая резким движением картинку на мониторе, и только через пару секунд перестала испуганно метаться, и почти застыла на месте, медленно провожая зорким оком плывущий внизу пейзаж.

Присыпанный снегом перешеек был безотрадно пуст, даже промелькнувшая в разрывах облаков поперёк курса дорога, длинной лентой пронзающая необъятные леса, ничем не выдала суетливого бегства людей. Не было на ней видно машин, спасающихся от ожидающегося в скором времени потопа, только едва видимая с многокилометровой высоты колея, проложенная колёсами, белый снег, да поля замёрзших озёр слева и справа.

— Ну? — выдержав многозначительную паузу, ехидно спросил полковник. — И где же люди?

Теперь он был готов поспорить, что кислородная маска штурмана начала прикипать к коже от резкого повышения температуры — молодой офицер уже почти горел от смущения за неудобства, доставленные по глупости старшему по званию. Ещё выдержав небольшую паузу, Ширяев добавил:

— То-то…

Она часто и подолгу спала в огромном подземном помещении среди своих братьев и сестёр. Почти двенадцатиметровое тело, сверхплотная концентрация новейших достижений в области конструкционных материалов, двигателестроения, электронных систем защиты и нападения, не подавало признаков жизни долгие годы, пока не приходили люди и не будили чудовище. Но лишь на короткое время.