Соперники по очереди делают ловкие выпады, приседают, подпрыгивают, вертятся, чтобы подавить противника своим умением.

На подмогу к тамплиерам спешат все новые братья, и преимущество оказывается на их стороне. Тевтонцы, видя, что им не взять верх, спасаются бегством.

– Мы еще вернемся! – кричит, озираясь, Конрад фон Фёхтванген. – Где бы вы ни прятались – дома, в своих крепостях, – мы не дадим вам покоя, пока не завладеем книгой!

Тибо крепко обнимает Клотильду, поворачивается к Эврару, сдергивает перчатку и протягивает руку.

– Дай сюда! – приказывает он.

Эврар не шевелится.

– Ты обязан мне повиноваться, брат.

– Прежний великий магистр, Гийом де Божо, поручил мне беречь эту вещь, – возражает Эврар. – Не понимаю, почему ты ее у меня отбираешь.

– Гийома нет в живых, новый великий магистр – я. Гийом поручил тебе передать этот предмет твоим братьям по Храму. Давай сюда, живо!

Эврар отрицательно крутит головой. К нему подходят другие тамплиеры, чтобы отнять книгу, но Тибо останавливает их жестом.

– Твое упорство достойно восхищения, Эврар, – с улыбкой говорит он. – Похоже, ты более предан этой книге, нежели готов выполнить приказ того, кто вручил ее тебе.

Понимая, что лучше действовать уговорами, Тибо продолжает сладким тоном:

– Ты сильно рисковал, защищая этот кодекс. Теперь тевтонцы не успокоятся и не дадут нам покоя, пока им не завладеют. Лучше всего будет увезти его с этого острова, чтобы не рисковать его утратой.

Тибо Годен переводит взгляд на пришвартованный неподалеку «Посейдон» и, немного поразмыслив, заявляет:

– Брат Эврар, я доверяю тебе конфиденциальную миссию. Ты отправишься в Париж, где вручишь пророчество важному тамплиеру, моему другу, командору Парижа. Но сначала я хочу взять с тебя обещание не пытаться его прочесть.

– Но…

– Это условие не подлежит обсуждению. Поклянись не читать его и не давать читать кому-то еще – и ты получишь поддержку нашего ордена. Решение за тобой.

– Я поеду с ним, – подает голос Клотильда.

– В таком случае, Клотильда, я потребую такой же клятвы и от тебя.

– Это сродни пытке, все равно что дразнить страдающего жаждой стаканом воды и не давать ему пить, – возражает она.