– Это временное ограничение, – немного отступает Тибо Годен. – Жажда будет утолена, просто позднее.

Немного поколебавшись и переглянувшись, Эврар и Клотильда согласно кивают.

– Клянусь передать пророчество командору парижских тамплиеров, не попытавшись его прочесть, – говорит Эврар, опустившись на колени.

– Я тоже клянусь, – говорит Клотильда и делает то же самое.

Тибо Годен пишет письмо, ставит дату и подпись и сворачивает пергамент в свиток. Потом зажигает свечу, капает на пергамент воском и прикладывает свое кольцо к расплавленной красной массе. Теперь свиток запечатан его гербом.

– Это поручение, которое ты должен отвезти в Париж.

Он пишет второе письмо, подписывает его, но не запечатывает.

– А это – пропуск, с его помощью ты получишь содействие всех тамплиеров, с которыми встретишься в пути.

Великий магистр обнимает юного тамплиера, серьезно смотрит ему в глаза и говорит:

– В твоих руках будущее мира, брат.

Он поворачивается к владельцу «Посейдона» и дает ему кошелек.

– Переправь их во Францию, в Марсель! Я пошлю туда почтового голубя, чтобы тебе заплатили еще раз, если они доберутся до места назначения целыми и невредимыми.

Владелец кивает, взвешивая на ладони туго набитый кошелек.

– Как имя парижского командора, к которому я должен обратиться? – спрашивает Эврар.

– Жак де Моле.

Еще раз обнявшись с друзьями, Клотильда и Эврар поднимаются на борт «Посейдона».

77. Мнемы. Второе рассеяние

77. Мнемы. Второе рассеяние

Со вторым рассеянием в еврейской диаспоре появились ученые. Они черпали знания у греческих предшественников: математика Фалеса Милетского, философа Пифагора, астронома Гераклита, эскулапа Гиппократа. Те не были евреями, тем не менее писцы во всех еврейских общинах переписывали, комментировали, сохраняли их сочинения в своих библиотеках и неустанно их распространяли.