Эврар не может поверить в происходящее.

Я незнаком с этими людьми, за что они меня ненавидят? Я не могу ответить им: «Вас обманули, вами воспользовались, чтобы нас ограбить. Ваш враг – король, а не мы!»

Клотильда сохраняет невозмутимость.

– Все кончено, – шепчет она Эврару. – Ничто уже нас не спасет.

В тюрьме на острове Сите их запирают в холодный сырой застенок. Свет в нее проникает через незарешеченную дыру в потолке.

Вместо кровати здесь только соломенный тюфяк, накрытый грязной тряпкой. В углу кувшин с водой и две кружки. Слышен мерзкий писк крыс, потревоженных появлением заключенных. Из-за стены доносятся крики.

Они садятся на тюфяк, безутешные и покорные судьбе.

Через некоторое время стражники волокут их в освещенный факелами зал, кишащий надрывающимися криком людьми. Здесь пытают тамплиеров: одного растягивают на козлах, другого подвесили, прицепив к ногам тяжелый груз, третьему прижигают ступни раскаленным железом. От истошных криков впору оглохнуть, от вони мочи и горелой плоти к горлу подступает тошнота.

Гийома де Ногаре, напялившего на голову мягкую треуголку, окружили монахи и палачи в капюшонах, скрывающих лица. Ногаре – пузатый коротышка с длинным бугристым носом и выпирающей нижней челюстью. Повернувшись к двоим молодым пленникам, он рычит:

– Где пророчество? Где вы его спрятали?

– Мы не знаем, о чем вы говорите, – смело отвечает Эврар.

– Я был бы рад избавить вас от пытки, но для этого нужна ваша помощь. Было бы очень жаль причинить вам такие мучения понапрасну. Но мы всегда добиваемся правды.

Ногаре подходит к Клотильде и с двусмысленной гримасой гладит ее по щеке. Она содрогается от отвращения.

Некто, стоявший до этого в тени, выступает вперед. Клотильда узнает его.

– Зигфрид! Мы с тобой родня! Не позволяй им меня пытать!

Но тевтонский рыцарь хватает ее за горло.

– «Пророчество о пчелах» принадлежит нам! Отдай его мне!

– Нет!.. – кричит Эврар.

Клотильда плюет Зигфриду в лицо.