Снаружи доносятся вопли.

– Это тюрьма… – шепчет Клотильда. – Там пытают тамплиеров.

Эврар вскакивает с перекошенным лицом.

– Мы ничего не можем предпринять, – решительно останавливает его женщина, схватив за руку. – Надо ждать, ни в коем случае нельзя высовываться. Только здесь мы в безопасности.

Эврар нехотя садится.

– Значит, моему ордену пришел конец, – произносит он со вздохом. – Я чувствую себя осиротевшим.

– Только сейчас?

– Орден заменял мне семью.

Они серьезно смотрят друг на друга.

– Мы всегда одиноки, – говорит она. – Иногда мне кажется, что Бог насмехается над нами или испытывает, сначала суля что-то хорошее, а потом отбирая.

Она опускает глаза. Эврар чувствует, что она стесняется продолжать.

– Ты горюешь о муже, Клотильда?

– Нет, его давным-давно нет в живых! И потом, знаешь ли, не бывает людей, хороших во всем, как не бывает отъявленных злодеев. То, что ты тамплиер или тевтонец, еще не защищает тебя от дурных поступков.

Эврар согласно кивает.

– Это верно. Жерар де Ридфор совершил измену, а ведь был тамплиер.

– Ты говоришь о великом разгроме при Хаттине, у Тивериадского озера?

– Да, в июле 1187 года. Из-за коварства великого магистра тамплиеров Жерара де Ридфора крестоносцы потерпели первое крупное поражение от мусульман. Саладин приказал казнить всех плененных тамплиеров, пощадив только этого изменника. Во многом из-за этого разгрома мы потом потеряли Иерусалим и Сен-Жан-д’Акр. Ридфор повинен в крушении латинского королевства на Востоке.

– Вот тебе доказательство, что один человек может повернуть ход Истории и что не все тамплиеры были молодцы.

Эврар насупливается.

– Я видел Жака де Моле и Гийома де Ногаре в деле. Жак хороший человек, а Гийом негодяй.