– Не все так просто. Как ты знаешь, я беседую со своим ангелом-хранителем…

– Со своим святым Александром?

– По его словам, нынешние события – это всегда результат ошибок наших предков. Наша задача – создать мир, отличающийся к лучшему от мира наших родителей. Твои, скажем, тебя бросили, мои заставили меня выйти замуж за незнакомого человека… Согласимся, что те, которым положено сильнее всего нас любить, обошлись с нами дурно. Поэтому я больше верю в духовное родство, чем в кровное.

Сказав так, Клотильда берет его за руку. Он краснеет, но руку не отдергивает.

– Извини, Клотильда, но мы, тамплиеры – монашествующие воины, принявшие обет целомудрия… – лепечет он, потупив взор.

– Раз твой орден воинов-монахов приказал долго жить, можно ли считать, что ты свободен от этого обета?

– Я еще никогда не… То есть… Я совершенно неопытен в любви, – сознается он.

– В тридцать три года?

– Я был верен своему обету.

Вот она и узнала, что я девственник, думает он.

– Это делает тебе честь, но неужто ты, при твоем любопытстве, никогда не испытывал побуждения исследовать мир чувственных услад?

– Ты же вдова, Клотильда!

– То-то и оно! Кончина мужа освободила меня от оков супружеской верности, подобно тому, как конец тамплиеров освободил тебя от целомудрия.

Она со значением смотрит на Эврара и отправляет его ладонь себе под корсаж, на грудь. Он испытывает ожог и пытается отдернуть руку, но она силой препятствует этому.

– Хочешь, поведаю тебе о близком будущем? – шепчет она. – Не о двухтысячном годе, а о завтрашнем дне? Близок час или день нашей гибели. Поэтому я предлагаю тебе обрести потрясающий опыт, называемый любовью.

– Иисус Христос говорил, что…

– «Любите друг друга» – вот призыв Христа. Но потом скучные старикашки в монашеских рясах объявили себя единственными проводниками Его учения и придумали дьявола, чтобы люди жили в страхе, избавить от которого в силах только священники. Свободная любовь – никакой не разврат. Те, кто утверждает противоположное и твердит, что ведает Божий промысел, попросту хотят попирать других. Их мораль – средство закабаления. Сам подумай, для чего Бог даровал мне эту роскошную грудь? Разве не для того, чтобы ее ласкали?

Рука Эврара уже живет сама по себе. Пользуясь его медленной капитуляцией, она кладет его другую руку на свою вторую грудь.

– Закрой глаза, почувствуй, как бьется для тебя мое сердце, Эврар.