— Подготовьте пока планы помещений храма, бумаги о строительстве — все, что сможете достать. Когда саперы окажутся здесь, мне надо будет встретиться с ними. Не знаю, выполнят ли они мой приказ. Но они должны знать, что это действительно мой приказ.

— Как скажешь, дитя. Все будет готово.

Самсон никогда не спорил и ничего не требовал, но выполнял при этом все, что она говорила. Сашу это ставило в тупик — она привыкла, что с союзниками за любую услугу приходилось торговаться до одури, и все только и делали что выставляли свои условия. Скорее всего, на деле не она использует хлыстов, а они используют ее в своих, смутно ясных ей целях.

Они неловко помолчали, хотя неловко, пожалуй, было только Саше. Старец Самсон выглядел невозмутимо. Ему, верно, ничего не стоило часами вот так смотреть в пустоту, чуть улыбаясь.

— Я вот чего не могу понять, — Саша решилась прервать молчание. — Вам-то зачем этот теракт? Я думала, Новый порядок притесняет вас, а вы тут как у Христа за пазухой. Да и на Тамбовщине ваши не бедствуют. Зачем вам это? Власть Антихриста? Ну так всякая же власть от Антихриста…

— Всякая власть от Матери, — с улыбкой поправил Самсон. — Как и все плотское. Нам нет дела до Нового порядка. Мы должны восстановить Храм.

— В смысле? Мы же наоборот, разрушим храм?

— Это не храм, это строение, — ответил Самсон. — Храм здесь был прежде. Его снесли.

— Да, тут стоял вроде какой-то старый монастырь, — припомнила Саша. — Так он был ваш, хлыстовский? И церковь в нем была одна из ваших, выходит?

— Не одна из наших. Ты ж иудейка по рождению. Должна понять. Здесь был Храм. И снова будет Храм.

— Вон оно что…

В иудаизме считалось, что Храм возможен лишь один, и стоять он может только в одном-единственном месте на Земле.

— Восемьдесят лет Христовы люди готовились уничтожить это здание, — спокойно сказал Самсон. — Только слуги Антихриста заложили фундамент, мы уже знали: если не Господь созиждет дом, напрасно трудятся строящие его. А ты явлена, чтобы назначить день. Потому что таков твой завет. Все христовы люди за тебя молятся.

— Я не верю в молитвы, но все равно приятно, — Саша завела прядь волос за ухо. — Вы молитесь, чтоб у меня все выгорело со взрывом?

— Не говори глупости. Что у тебя получится со взрывом, зависит от того, будешь ли ты умной, осторожной и храброй. Бог в этом тебе помогать не станет. Молимся мы о спасении твоей души.

Саша закатила глаза к низкому потолку:

— Право же, оставили бы мою душу в покое уже. Мне все равно, но… какое ваше дело, ей-богу.

— У всех людей одна душа, — спокойно объяснил Самсон. — Храм нужен как место, откуда начнется ее освобождение. Грешник обречен страдать, рождаясь снова и снова, пока заключенный в нем свет не выйдет на свободу. Но ты посвятила себя Матери — сиречь греху — чтобы помочь людям навсегда избавиться от уз Матери. Потому мы молимся, чтобы ты успела перед смертью покаяться. Бывает, что за мгновенье до смерти человек успевает все понять и освободить заключенный в нем свет — спасти свою душу. Пусть твоя предсмертная молитва будет услышана.