Мы, естественно, отказываться не стали и насели на еду, хотя и была она самая, что ни наесть простая. Яйца отварные горой, овощи свежие и соленья, крупа какая-то разварная в горшках. Ну, еще и хлебушек, темный такой, крошащийся, с какими-то непонятными вкраплениями в мякише, да и на вкус соответствующий — никакой, будто пенопласт жевать приходиться.

Староста все только причитал, что и принять им достойно дорогих гостей нечем. И даже восьмушку серебра, что ему эльф пытался всучить, не принял. Хотя по тоскливому взгляду, которым мужик на монету уставился, похоже было, что вожделел он ее так, как даже свою дебелую старостиху ему давно уж не вожделелось.

Молока еще подали, но его я поверх-то овощей и непонятного хлеба пить не стал. Все ж отхожие места в законопаченной со всех сторон деревне были… гхм, что-то с чем-то — еще хуже тех, что я до этого ужасными считал. А зависнуть в таком месте на полночи мне совсем не хотелось.

Спать нас положили на сеновале.

Думается, к лучшему. Все ж места здесь было побольше, чем в невысоких домишках, и ворота в сарай по летнему времени не закрывались. Так что из «чудных» ароматов, предлагаемых к пронюхиванию в навеваемом букете последних дней, в хлеву присутствовало лишь чистейшее амбре скотинки. И хотя большинство запахов были для меня внове, но, что уж говорить, новизной своей они не радовали. А к скотскому духу из навоза и подпревающей соломы я еще в замке привык и по сравнению с остальными считал вполне приемлемым.

Мы забрались по скрипучей лестнице наверх, потревожив местных поселенцев — худющую коровенку и несколько овец с поникшими ушами. Живность еще долго топталась и мумукала немощными какими-то голосами. Мы успели и сенца подгрести, и плащи разложить, и развалиться, давая отдых усталым телам, а они все тревожно блеяли и копошились под нами.

Здесь, в сарае этого дома, устроились я, Крис и Миха. Ну, и Руди, понятно, с нами — куда ж без него? Мартека и эльфа разместили на другом подворье. Валетов тоже где-то еще пристроили. А Джер ушел к сестре в дом старосты. А вот Арча отправили с нашими лошадями на луг — на вольный выпас, благо ни волков, ни каких других хищников в округе уже года два как не видели вообще.

— Слушай, а если он сбежит, да еще и коней прихватит? — спросил я гнома. — Все ж гад он полнейший! А теперь, как он двух лошадей недоглядел, ему и от покровителя может достаться. Дернет вот и поминай, как звали. А лошадей продаст и заживет себе славненько!

— Не-е, — прокряхтел гном, умащиваясь поудобнее, — от магистра не сбежит, там договор. Да и от меня тоже. Я и на него, и на лошадей следилки нацепил, вот смотри, — и он достал массивную «брошь» с равномерно раскиданными по ее поверхности камушками, большая часть из которых равномерно мерцала, — если стронется с места, то они вспыхнут сильней.