К этому моменту я заметил, что первые пяток выходящих на балкон оконных проемов уже почему-то закрыты тяжелыми портьерами, а вот дальше, многие еще стоят открытыми.

Мы приблизились как раз к одному такому, и девушка направилась внутрь, за шторы. Я, естественно, ступил за ней. Пока я осматривался, эльфийка сдвинула тяжелую ткань, укрыв нас и от возможных нескромных взглядов, и как будто даже от шума зала.

Маленький закуток, открывшийся моему взгляду, я бы обозначил, как не застекленную лоджию. По бокам выложенные мозаичным узором стены, а за мраморным парапетом, прямо по курсу, проглядывался парк в ночи, где видимыми оказывались лишь освещенная фонариками дорожка и цветник с кустарниками вдоль нее. Возле высоких перил по всей ширине маленького помещения пролегла такая же, тяжеловесная на вид, укрытая покрывалом лавка, с раскиданными по ней многочисленными подушками. На полу лоджии лежал длинноворсный ковер и приткнутым к одной из стен стоял одинокий, типа невысокого торшера, светильник, с блекловатым магическим камешком, создающим в комнате интимный полумрак. Вот, вроде и все, что здесь имелось.

— Уютненько, — констатировал я увиденное.

— Гнездышко любви! — провозгласила девушка и плюхнулась в подушки, отчего объемные юбки ее вздыбились вокруг затянутой корсетом талии эдакой пушистой периной. Мне, глядящему на это дело сверху, возомнилось, что все ее вкусные прелести, теперь разложены для меня на блюде.

Чтоб крышу-то так сразу не сорвало, и я не кинулся на предлагаемую красоту оголодавшим псом… все ж не кости, а пышный десерт мне предлагался… решил отвлечься и немного поболтать еще:

— Гнездышко, говоришь?

— Угу, любви… так здесь, во дворце, эти балкончики называют. Они тут специально для встреч тех, кому не терпеться вкусить несколько других радостей, чем еда и танцы.

Ну, я как-то всегда считал, что любовь это нечто-то другое все-таки, а то, что здесь по закуткам происходит, думается, скорее блядством по пьяни называется…

Хотя, что я понимаю в любви, если сам ни разу это чувство так и не испытал?!

А вот блятство, опять же, вещь простая и понятная… и, при всем нежелании признавать, неплохо знакомая. И особенно неплоха она, когда случается под настроение и вовремя. Так что к названию места, ее предоставляющего, претензий, так уж и быть, я предъявлять не стану.

— Никто не вломится? — все ж решил уточнить, присаживая на лавку, как можно ближе к эльфийке.

— Ха-ха, — запрокинула она головку в смехе, демонстрируя мне изгиб нежной, трепетно вибрирующей шейки, — я ж сказала, тут все устроено специально для свиданий, и если шторы задернуты, то всем ясно — место уже занято.