Глава 44. Нет безвыходных ситуаций

Глава 44. Нет безвыходных ситуаций

Александра.

Я убежала из "Парижских кошек" и опять кинулась в город, нырнула, погрузилась в него, чтобы искать утешения и защиты в тисках его каменных объятий.

Париж неизменно давал мне то, что я от него ждала. Не было случая, чтобы этот монстр мне не помог. Иногда Город мучил меня, ставил на колени, прежде чем пойти мне навстречу, заставлял склониться перед его могуществом, вынуждал ждать милости. Но я все равно любила его, любила по-разному: и светло, и чисто, и мучительно. Любила смену его настроений, когда он выбирался из скучной слякоти зимы, или приходил в себя после июльской пытки жарой и жаждой, любила облитого дождями мая, окутанного крышесносным ароматом цветущих лип. А как кокетливо он хорошел в самом начале осени, меняя свой цвет, уходя в теплую гамму рыжих, красных, желтых красок! Я восхищалась его мудростью и удивлялась вечной ребячливости. Я чувствовала город, как чувствуют близкого человека, разгадывая наперед его секреты и тайны. О, я много знала о нем, этом хитреце и лукавце! Городские тайны манили меня и страшили одновременно, но я копошилась в них с упорством насекомого и добиралась до разгадок, раскручивая медленно, но верно клубок его секретов.

Не знаю в чем тут дело, может, я была для него особенной, его непутевой любимицей, может, город любил меня в ответ на мои чувства с той же силой, что и я любила его, потому что моя любовь, мои мольбы всегда находили ответ. В трудную минуту я погружалась в его стихию, и он баюкал меня руками своих улиц, осушал слезы сквозняками, налетавшими с реки, пел мне песни обрывками мелодий из открытых окон, вечерами шептал сказки шелестом шин. Мне было хорошо в городе, в нем я чувствовала себя любимой блондинкой Кин Конга.

… Часа не прошло, как мозги просветлели и я обрела способность соображать. На поверхность сознания упорно лезло чувство стыда и разочарования. Так чувствуешь себя, когда проиграла спор, или после неприятного разговора, когда вышла из стычки побитой собакой. Вот тут на ум и начинают запоздало приходить остроумные ответы, задним умом соображаешь, как нужно было взглянуть, как повернуть профиль, где сделать паузу, а, главное, как нужно было себя вести. Но поздно, поезд уехал, и ты успела продефилировать перед всеми в роли посрамленной дуры и исправить уже ничего невозможно, придумай потом хоть миллион остроумных реплик, ты — уже дура! Ты уже создала себе репутацию, создала сама, своими собственными руками, ведь все слова, ответы, даже то, как ты выглядела в той, конкретной ситуации, пишутся в чистовик, набело, сразу — в печать, немедленно — марш в почетную книгу собственных фирменных глупостей и исправлению уже ничего не подлежит, ничего!