Я видел ее только один раз, на кладбище, смотрел, как она стояла возле гроба. Миниатюрный застывший силуэт в черном. Рядом стояла и поддерживала ее под локоть девчонка с дикими синими волосами. Девчонка плакала, а Наташа была как замороженная. Я видел, она ничего чувствует, маленькая статуэтка в черном с прозрачной черной вуалью на лице. Наташа стояла поодаль от всех, отгородившись своим горем, никого к себе не подпуская. А я не мог отвести от нее глаз. Это застывшее, такое прекрасное лицо словно отпечаталось у меня на сердце, осталось там навсегда, чтобы терзать его пониманием, что она любит другого, пусть даже мертвого. Там на кладбище стоял и смотрел на девушку, а потом она стала медленно оседать, подруга вскрикнула. Я дернулся в ее сторону — подхватить, защитить, но к ней уже подбежали друзья Клода и повели к выходу с кладбища, там стояли похоронные лимузины.

Наташа… Здесь все непросто… Если уж совсем честно: она превратилась в навязчивую идею еще до Парижа. Когда мой друг приезжал в Москву, я несколько раз заставал его за разговором с ней по скайпу. Клод светился от счастья, когда, после характерного сигнала на экране монитора, появлялось лицо его девушки, а я позорно, как последний козел, подглядывал как они улыбались друг другу, не мог отвести взгляд от лица чужой женщины. Как-то раз мы выпили, не помню уж по какому поводу, и Бодэ заговорил про Наташу: о том, как они познакомились, как умыкнул ее во Францию, как три года они жили под одной крышей и между ними ничего не было, про то, что у нее есть какой-то чудесный дар, но сама девушка даже не знает как им пользоваться. Потом, на другой день, думаю, он пожалел, что разоткровенничался, к этой теме мы больше не возвращались.

У нее были особенные глаза, удивительные, меняющие цвет глаза. На фотках они казались то карими, то зелеными, меняли цвет, как у кошки при разном освещении, а эти густые каштановые волосы! Всего этого было достаточно, чтобы моя крыша улетела на счет раз-два-три! Ее лицо было таким же переменчивым, как и цвет глаз. Иногда на снимках Наташа выглядела как взрослая женщина, стильная, манкая, красивая до умопомрачения, типа роковая, а на других фотографиях была девчонка девчонкой с улыбкой подростка, хрупкой фигуркой в рваных джинсах, с косичками. Она корчила смешные рожицы, или принимала забавные позы. Я от нее просто балдел! Она была именно тот тип женщины, который мне нравился, о котором я мечтал: всегда готовая к переменам, к игре и веселью, но в то же время умная, умеющая себя подать, яркая. Она запала мне, хотя женщина друга — для меня запрет из запретов, вот я и не дергался…