Мне уже приходилось участвовать в экспедициях Клода. Мои связи с бывшими армейскими сослуживцами-спецназовцами помогли сколотить команду профессионалов, такую частную компанию из опытных военных, ЧВК. Использовали их только в абсолютно секретных операция. Да и сами они были засекречены. Ни жены, ни родители, ни близкие друзья не знали об этой стороне их жизни. Официально большинство были фрилансерами, или зарабатывали свои миллионы на крипте.

Короче, это были настоящие коммандос, русский спецназ, ребята умели работать в любых условиях, их нанимали для проведения операциях по всему миру. Эти люди работали ювелирно, знали по два-три языка, владели любым оружием, в случае необходимости могли поспорить умениями с любым хакером. Я не говорю уже о физической подготовке. Один стоил десяти. Особенность этой группы состояла в том, что у них был свой собственный кодекс чести: они не брались за любые задания, особенно, если это было связано с уничтожением мирного населения. Найти и связаться с ними можно было лишь по солидной рекомендации, пройдя множество проверок.

Да, их работа стоила дорого, подготовка операций требовала времени и средств, но я не знал ни одного провала с их стороны. Профессиональная репутация русских была безупречной. Я привлекал их к экспедициям Клода и его единомышленников и ребята работали не только за деньги, они понимали важность этих миссий, понимали, что спасают жизни, уничтожая лаборатории смерти.

Почему я не уехал обратно в Россию сразу после того, как попал на похороны своего друга? Почему не стал искать его друзей и соратников? Ведь целью приезда была встреча с ними. Клод однозначно дал мне понять, что мне предстоит встретиться с его людьми. И вот я приехал на встречу, а попал на похороны. А дальше что? Друг погиб — езжай домой, или постарайся найти тех, с кем он работал. Я остался. Позже сам себе я объяснял это так: просто захотелось расслабиться, все последнее время до поездки во Францию я был как перекачанная шина, мог взорваться в любой момент. Моя работа с группой Геннадия забирала много сил и нервов. Последняя миссия, в которой я участвовал и где был ранен, оставила не только физические повреждения. Мне требовался и психологический релакс, а тут еще и убийство Клода. И мне захотелось просто побродить по Парижу, сходить в музеи, насладиться этой страной, возможно, продолжить заниматься живописью, путешествовать. Вот так! И, конечно, хотел собраться с мыслями.

Нужно было быть совсем идиотом, чтобы не понять, что смерть Бодэ — это месть и предупреждение. У меня была мысль встретиться с Наташей. Если это заказное убийство, а я в этом не сомневался, то весьма вероятно, его подруге тоже грозила опасность, возможно, она знала, или догадывалась кто убил Бодэ.