Социальные сети и студии телеканалов гудели: надоевшие всем звезды шоу-бизнеса, лишенные привычного для себя ареала обитания, спорили с якобы медиками, немного с политиками, а также другими псевдоэкспертами о том, как надо бороться с китайской заразой. Однако пропасть между враждующими сторонами от этого меньше не становилась. А коллеги, соседи и родственники, наоборот, продолжали умирать, порождая еще одну примету времени – умеренный фатализм. Потому как что еще делать, как не довериться судьбе, если ты видишь, что снаряды врага вроде бы и ложатся где-то рядом и никто-никто от них не застрахован (вон даже премьер-министр заболел!), но лето (лето!) настолько удалось впервые за долгие годы, что позволяет на законном основании не ходить в проклятый офис, а все рабочие проблемы решать на лежаке пляжа в Серебряном бору. Кто сможет противостоять такому искушению? Особенно если профессия позволяет. Разве что тот, кто впал в противоположную крайность и забаррикадировал входную дверь так, чтобы из внешнего мира внутрь его персонального бункера попадали лишь продукты питания и вещи первой необходимости. Таковых, правда, также было изрядно. В общем, с течением времени ясность никак на наступала, а парадоксальность только усиливалась.

Надо сказать, что Кузнецову происходящие в обществе процессы были довольно очевидны. Благо, было за кем наблюдать. При этом среди его клиентов водораздел прошел довольно четко.

Большая часть из тех, кто постарше, предпочли закрыться в своем коконе, а те, что помладше, наоборот, неистово рванули использовать открывающиеся возможности. Каждый был сам за себя.

Большая часть из тех, кто постарше, предпочли закрыться в своем коконе, а те, что помладше, наоборот, неистово рванули использовать открывающиеся возможности. Каждый был сам за себя.

Кроме, естественно, отца Серафима. Как только началось это безобразие, монах не раздумывая воспользовался связями в мэрии и в медицинских кругах, чтобы иметь возможность работать если не в самой «красной зоне», то хотя бы где-то максимально близко к ней. И окормлять, окормлять, окормлять, растить свою паству, пусть даже для того, чтобы провести с ней лишь последние мгновения перед смертью. Впрочем, в логике достойного священнослужителя даже краткие секунды, освященные искренним желанием следовать за Христом, могли стоить целой жизни, проведенной в противостоянии с Ним. И являлись безусловным успехом. Естественно, что останавливаться батюшка не собирался. Если б ему дали волю, он бы перекрестил, переисповедовал и перепричастил все госпитали, больницы и медицинские пункты России, а не только госпиталь в Коммунарке. Там-то его и накрыло. Окончательно и бесповоротно: вначале «пропал нюх», как признавался он Кузнецову, потом пришла сильнейшая температура, потом увезли к «своим», в «красную зону». Там он провалялся около недели на ИВЛ и даже умудрился пойти на поправку. Именно в этот крайне непростой для организма момент монах вспомнил об Аркадии и решил взять у него дистанционную консультацию.