– И долго вас одаривали?

– Целую неделю. Я бы сказал, целую восхитительную неделю! И, знаете ли, она мне очень пригодилась. Как ни странно это звучит, но я отдохнул. Как будто на курорте побывал. Конечно, не сразу удалось войти в это умиротворенное состояние. Поначалу мне очень мешал шлейф мира, который я затащил с собой в реанимацию…

– Не очень понял.

– Чего ж тут непонятного? Суетные мысли, полное отсутствие спокойствия. В больнице, знаете ли, тоже довольно оживленно, если можно так выразиться, – врачи и медсестры снуют туда-сюда, больные стонут, кого-то приносят, кого-то уносят. В общем, все в движении. А ты лежишь и никак не можешь на это все отреагировать. И беспомощность очень угнетает. А потом, через некоторое время, наступает внутренняя тишина.

– Понимаю, принятие.

– Предпочел бы слово «смирение». Хотя суть не поменяется. Да. И, знаете ли, очень благотворное ощущение. Я, можно сказать, на физическом уровне понял, что означает фраза «сила Божия в немощи совершается». Миллион раз ее читал, другим говорил, а до последнего момента, как выясняется, не понимал. Но как понял, сразу жизнь новыми красками заиграла. И мне стало очень-очень хорошо! Как у апостола Павла – шоры упали с глаз, и совсем другое видение открылось.

– Какое же?

– Что мы не там ищем ресурсы, не в том пытаемся найти силы и очень ошибаемся насчет своей свободы. Мы декларируем, что каждый из нас личность, но палец о палец не пытаемся ударить, чтобы эту личность раскрыть. Все, что есть в этих так называемых личностях, – всего лишь внешняя оболочка и мишура, причем занятая у каких-то «лидеров мнений», как сейчас модно говорить.

– Инфлюэнсеров.

– Да-да. У них, – улыбнулся монах. – У некоторых же погоня за собственной свободой так вообще приводит лишь к еще большему внутреннему рабству. Знаете, как писал Достоевский: «В нынешнем образе мира полагают свободу в разнузданности, тогда как настоящая свобода – лишь в одолении себя и воли своей, так чтобы под конец достигнуть такого нравственного состояния, чтоб всегда во всякий момент быть самому себе настоящим хозяином. А разнузданность желаний ведет лишь к рабству вашему»[7]. Но что в результате (я разнузданность имею в виду)? Еще большие комплексы, неудовлетворенность, проблемы со здоровьем и физическим, и психическим, поломанные судьбы. Это разве свобода? Вы, как психолог, наверное, даже лучше должны это понимать.

– Конечно. С такого рода «освобожденными» имею дело каждый день.

– Могу представить. Так вот… Маска помогла мне практически понять, что такое «внутренняя тишина», что такое «заглянуть в себя», что такое обрести внутреннюю свободу. Молол-то языком я об этом довольно регулярно, но вот понять, как выясняется, по-настоящему никогда не мог. Потому что мне всегда мешали собственные неудовлетворенные желания, которым я никогда не отказывал: захотелось поесть – пошел поел, захотелось книгу почитать – пошел почитал.