К сожалению, надежды оказались напрасными. Вслед за сиренами громкоговорители заговорили человеческим голосом. «Граждане! Воздушная тревога!» – механически произнес мужской баритон в затаившейся от страха и неожиданности Москве. Его вновь сменили сирены. Потом – снова голос. Так продолжалось две-три минуты. Пока к сиренам воздушной тревоги не присоединились автомобильные. Оцепеневшая было пробка оживилась.

Водители стали выходить из автомобилей, чтобы посмотреть на кортеж, выезжающий из Боровицких ворот. Перед этим, еще до тревоги, гаишники успели освободить площадь перед памятником князю Владимиру и проезд с Моховой на Воздвиженку. Из открытых кремлевских ворот выкатилась кавалькада из черных мускулистых автомобилей с вкраплениями резвых белых мотоциклов. Мощные внедорожники прикрывали со всех сторон два длинных бронированных лимузина с президентскими штандартами. Они пулей вылетели на площадь. Но вдруг резко остановились. Настолько стремительно, что один мотоциклист даже умудрился завалиться набок, не справившись с инерцией. Из обоих лимузинов и некоторых джипов выскочили широкоплечие парни в похожих темных костюмах, чтобы открыть дверь машины и взять в кольцо невысокого человека, спокойно проследовавшего к статуе равноапостольного князя. Остановившись перед ней, он некоторое время смотрел на лик одного из самых значимых правителей Руси и думал о чем-то своем. Потом обернулся в сторону храма Христа и размашисто перекрестился.

В этот момент Кузнецов увидел, но пока не услышал, как где-то в конце Ленинградки стал подниматься и набирать каноническую форму ядерный гриб. Он рос в размерах ровно так, как это показывали когда-то, в уже безнадежно прошлом, в кинохрониках: из тонкой ножки росла шляпка, увеличивающаяся до циклопических размеров на глазах. Она делалась все больше и больше, пока внутри ее не заработали какие-то противоборствующие силы, начавшие формировать под шляпкой юбку, как у бледной поганки. И цвет у «гриба» был соответствующий – мерзкий, серый, как сама смерть.

Аркадий бросился обратно в машину, но не чтобы уехать, а чтобы успеть позвонить жене. Однако мобильная сеть безнадежно повисла. Не сильно надеясь на успех, он тем не менее успел написать и отправить главное: «Я тебя люблю!» А потом спокойно сесть и откинуться на подголовник.

Аркадий бросился обратно в машину, но не чтобы уехать, а чтобы успеть позвонить жене. Однако мобильная сеть безнадежно повисла. Не сильно надеясь на успех, он тем не менее успел написать и отправить главное: «Я тебя люблю!» А потом спокойно сесть и откинуться на подголовник.