Аркадий после похорон очень сильно переменился. Хандра, разъедавшая его последние несколько лет, бесследно испарилась. То же самое произошло с его бесконечным самокопанием и самобичеванием. Пожалуй, его можно было бы назвать совсем другим человеком. Впрочем, никто не брал на себя труд погружаться в печальный внутренний мир психолога, чтобы заметить такую разительную перемену. Кроме, конечно, Ирины, не перестававшей радоваться улучшению внутреннего самочувствия супруга. Правда, ее несколько смущало, что теперь он ни на минуту не расставался с затертой Библией отца Серафима и даже стал иногда ходить в церковь. Впрочем, на семейном укладе и бизнесе Кузнецова перемены не отразились, поэтому мудрая жена психолога предпочла закрыть на них глаза. К тому же от них стал намечаться положительный эффект – позитивная энергия, расточаемая Аркадием, была замечена клиентурой, и ее поток даже стал увеличиваться. О полноценном расширении практики, конечно, речи пока не шло, но при сохранении динамики через некоторое время вполне можно было бы подумать и о расширении «предприятия». В общем, все было хорошо! И даже лучше!

Если бы, конечно, не пробки, вернувшиеся в Москву после окончания жесткой фазы пандемии. Они, к сожалению, никуда не делись. И это было единственное, что по-настоящему бесило Кузнецова. Так как ему вновь приходилось терять почти по четыре часа каждый день, чтобы добраться из дома до своего кабинета и обратно. А уже привыкнув к удаленке, делать это было сложновато. Впрочем, даже досадную потеряю времени Аркадий пытался использовать с толком и не терять при этом душевного равновесия. Он перестал слушать музыку, пересев на аудиокниги. Вновь открыл для себя классику русской литературы, оказавшуюся для него настолько многогранной, что периодически заслуженный и, естественно, весьма образованный психолог чувствовал себя интеллектуальным пигмеем по сравнению с глыбами русской словесности. Впрочем, и это его не смущало. Аркадий был готов впитывать все как пылесос: любые новые мысли, любые позитивные эмоции, любое знание. Как будто рухнула невидимая стена, купировавшая его сознание, а ее разрушение сделало Кузнецова открытым и счастливым человеком. Метаморфоза была настолько удивительна для него самого, что под легким давлением суеверного страха он старался не верить в происходящее, чтобы «не спугнуть». Ему очень хотелось жить всей возможной полнотой жизни и ни за что не останавливаться!

Разве что в пробках. Сие – без вариантов. И, конечно же, на Большом Каменном мосту. На нем она, по обыкновению, достигала циклопических размеров, осложненных затяжной реконструкцией. Поэтому сотни тысяч москвичей и гостей столицы были вынуждены на протяжении долгих месяцев наблюдать, как специалисты среднеазиатской наружности вгрызаются в недра натруженного моста, сузив его пропускную способность до полутора полос в сторону центра. Что они делают там столько времени, было решительно непонятно, так как работы не прекращались даже во время пандемии. Возможно, пытались разведать наличие залежей полезных ископаемых. Может быть, даже плутония.