Вот ты говоришь: «успешный психолог, уважаемый человек», а я-то себя таковым совсем не ощущаю. Я все время нахожусь в депрессии, не чувствую себя профессионалом. Мне кажется, что я вообще шарлатан типа инфоцыгана, оседлавшего пару успешных приемов. Вся моя успешность сводится к тому, что я слишком давно в этом бизнесе, хорошо знаю, что продается, а что нет, имеется репутация определенная. Но, по большому счету, особенной ценности не несу.

– «Наговариваешь ты на себя, Глеб Георгиевич»[8], – улыбнувшись, ввернула слегка перефразированную цитату Ирина.

– Ни в коем разе! Лишь констатирую факт. Вот смотри: мои клиенты ходят ко мне годами без особенного прогресса; те, кто посильнее, слегка выкарабкавшись, находят себе какие-то более устойчивые точки опоры, а те, кто нет, могут и с собой покончить. И таких у меня уже минимум семеро.

– Всего семеро.

– По одному раз в четыре года. Очень много. Хирурга бы уже давно приговорили годам к пятнадцати за такие расклады. Но даже не в этом дело. А в том, что я бесконечно устал и бросил был все давным-давно, если бы не вы.

– Понятно. Теперь мы виноваты.

– Никто ни в чем не виноват. Просто я вас люблю и не хочу, чтобы вам было некомфортно. Это моя потребность – знать, что вы обеспечены всем необходимым. Это часть моего понимания гармонии. Но самому мне уже давно ничего не надо. Признаться честно, иногда сам думаю, как бы самовыпилиться, как сейчас говорят.

– Кузнецов, ты меня пугаешь.

– Сам себя пугаюсь в такие моменты, но не переживай, так я вас никогда не обижу. Просто хочу показать всю глубину бездны, в которую проваливаюсь. Причем давно уже. А отец Серафим начал меня из нее вытаскивать (за что я ему очень-очень благодарен!). Но он, как я уже говорил, ничего специально не делал, не проповедовал ничего, мы просто общались. И я в него вглядывался. Вначале профессионально, а потом просто по-человечески. И он как бы рос в моих глазах. Пока не стал всеобъемлющей глыбой. И в какой-то момент я понял, что хочу быть таким же.

– Все же пойдешь в монахи?

– Кто про что, а вшивый все про баню, – рассмеялся Аркадий. – Для того чтобы стать таким, как он, абсолютно не важно, кто ты: монах, семьянин, женщина, мужчина, индус, негр, да кто угодно! Но видишь, он ушел, и быть под его руководством, так сказать, физически уже невозможно. Но он оставил мне книгу. Я стал ее читать и находить в ней ответы на вопросы, которые мог бы задать ему. Потому что он с ней сроднился. Там все страницы в пометках. А поскольку мне повезло знать его лично, они неплохо расшифровываются. Как будто он сам нашептывает мне ответы. Понимаешь, почему я не могу оторваться?