Агния, до сих пор никак не реагировавшая на его мысли про разгонные характеристики немецкого истребителя и отсутствие бронезаголовника (а она чутко слышала всё, о чём он думал), на этот раз заметно встрепенулась и вопросительно посмотрела на него расширенными глазами:

– Ты думаешь, там кто-то может быть? – она перевела взгляд на лючок за его спиной, потом снова на него, и решительно кивнула:

– А ведь я что-то чувствую, но понять не могу! Сейчас посмотрю!

– Только осторожно, слышишь?! Если там кто-то есть, он может быть вооружён.

Она ещё раз кивнула, чуть-чуть привстала с его колен, заставив его поморщиться от боли, перегнулась через его левое плечо, и приставив ствол пистолета к самому краю люка, осторожно приоткрыла крышку…

Из глубины приборного отсека на неё в упор уставилась пара совершенно безумных глаз. Через пару секунд она разглядела и самого владельца: в закабинном отсеке, между блоками радиоаппаратуры и кислородными баллонами, сидел, скрючившись в три погибели, техник люфтваффе. Находился он в совершенно невменяемом состоянии, его била крупная дрожь. Из тёмного нутра закабинного отсека заметно тянуло удушливой вонью страха.

Агния сунула ствол в горловину люка:

– Хенде хох!

– Чёрт! – Андрея аж подкинуло, – неужели немец?!

– Он самый, – Агния не мигая, смотрела в глубину отсека, – Вафн хинлэгн!

– Найн, найн, нихт шиссн, ихь бин электрика! – задушливо и гундосо послышалось из отсека.

– Что ты ему сказала?

– Бросай оружие.

– А он чего?

– Нет, говорит, оружия, не стреляйте, я, говорит, электрик.

– Ну, это я и так понял. Вот гад… – Андрей лихорадочно соображал над новой проблемой. С одной стороны пленный немец – ценный язык, спец по электрооборудованию, из него, как из авиационного специалиста, по любому можно много чего вытянуть. Знает он, наверняка, немало.

С другой стороны – он свидетель того погрома, который учинил его ангел-хранитель на немецком аэродроме, а то, что в результате его допроса эти факты всплывут – это 100% (а они всплывут, как пить дать – немчура, что бы свою задницу спасти, выложит всё: что знает, что видел, что слышал, и о чём догадывается, лишь бы от него особист отвязался). Да…. Проблема… От него-то особист может, и отвяжется, а в нас с Агнией клещом вцепится…. Ещё в шпионы запишет. «Где ты так стрелять научилась? Какая разведка тебя завербовала?». За ним не заржавеет.

Память тут же услужливо подсунула воспоминания о событиях почти двухлетней давности, весны 42-го года, когда после тяжелого, изматывающего боя он еле-еле дотянул на израненном «Ишачке» до своего аэродрома. Шасси выпустить он так и не смог – что-то заклинило в лебёдке, пришлось садиться на пузо. Не прошло и двух минут после аварийной посадки, как к нему подскочил замполит. Уж чего только младший лейтенант Чудилин тогда от него не услышал! И то, что он специально угробил боевую технику, чтобы уберечь свою паршивую шкуру, сидя на земле, пока его товарищи, не жалея жизни, сражаются с фашистами, и то, что он трус, который прячется за спины товарищей, и прочее, и прочее…