Не помогло ничего – быстро идущая к ним русская беспощадная фурия с окровавленной головой, стремительно сократив дистанцию до 20 метров, и подняв на уровень глаз обе руки с пистолетами, снова открыла огонь, на этот раз прямо на ходу, и уже по ним. Вся эта срочная эвакуация и игра в прятки за импровизированными укрытиями почти никому из них не помогла: каким-то невероятным и сверхъестественным образом она безошибочно определяла их местонахождение за укрытиями и методично дырявила бочки, ящики и фюзеляжи мессершмиттов именно в тех местах, где за ними находились фашисты. Маленькие, злые ТТ-шные пули, с лёгкостью прошивали тонкое железо, доски, фанеру и листовой дюраль, находя за ними свою добычу – тела фашистов.

Андрей, стиснув зубы от жгучей, рвущей боли, хромая, и сильно припадая на раненую ногу, поспешал за Агнией, проваливаясь в грязь и отчаянно матерясь. И несмотря на боль, пытался на ходу набить в пустой магазин патроны, горсть которых была у него в кармане. А на его глазах разворачивалась фантастическая картина, такого он даже в кино не видел: Агния шла широким шагом, и держа обе вытянутые руки, в каждой из которых было по пистолету. Выстрел! Переброс ствола на следующую цель – выстрел! Бах! Бах! Бах, бах! И это с обеих рук и по разным целям. Андрей мог поклясться, что она даже не смотрела, куда стреляла – она просто шла вперёд, а руки жили своей жизнью, двигаясь независимо друг от друга, и каждая пуля попадала, куда надо. В первые же секунды она разобралась с теми, кто представлял наибольшую опасность – с солдатами роты охраны, вооружёнными карабинами.

Андрей догнал её, когда она подошла уже почти вплотную к готовым к вылету истребителям, и немного задержалась, достреливая оставшихся. Андрей вбивал последние патроны во второй магазин. Агния выщелкнула два пустых магазина и подняв стволы вверх, развернула оба пистолета рукоятками к Андрею. Мгновенно поймав её мысленный посыл, он тут же воткнул оба магазина, каждый в своё приёмное окно. Щелкнули оба рычага сброса затворной задержки – два затвора вогнали по патрону, каждый в свой ствол.

Глаза в глаза:

– Патроны ещё есть?

– Да, на один магазин должно хватить!

– Набивай! – и она, держа наготове пистолеты в обеих руках, решительно вышагнула из-за высокого штабеля ящиков, за которым они прятались. Андрей припал на колено, и шарил в снегу, пытаясь нащупать упавший туда пустой магазин, когда опять часто-часто захлопали пистолетные выстрелы.

Четверо немецких лётчиков, которые оказались сообразительнее, чем тех.персонал, успели добежать до отрытых щелей, и укрывшись за брустверами, открыли ответный огонь из четырёх пистолетов. Нашарив, наконец-то, в снегу пустой магазин, Андрей стал набивать его патронами, жменька которых ещё сиротливо култыхалась в его кармане. Поднял глаза и обомлел от потрясающей картины: Агния, продолжая всё также прицельно стрелять с обоих стволов, уже не просто шагала, а буквально пританцовывала, стремительно перемещаясь в сторону окопчика, из которого время от времени, то тут, то там, высовывались головы немецких пилотов, паливших по ней из четырёх стволов. Энергично двигаясь, она как будто упреждала выстрелы противника, и за долю секунды до того, как со стороны окопчика следовал очередной выстрел, Агния стремительно передвигалась, совершая обманные движения. Она фактически размазывалась в воздухе, настолько быстрыми были её рывки вправо-влево! И при этом прицельно била с обоих стволов!