– Мы слыхали, что она здесь велит называть себя Хравнхильд, – продолжал Фроди. – Но только нас с толку не собьешь, Эйрик конунг, не собьешь! Мы ее с рождения знаем! Всю ее жизнь, сколько она жила в Оленьих Полянах у отца, потом у мужа на Южном Склоне, потом опять к отцу воротилась. Назови она себя хоть Грима, хоть Льота[35], мы-то ее в любом обличье узнаем, в любом!

– Итак, – сказал Эйрик и слегка повернулся к Снефрид.

Это маленькое слово было будто первый камень той скалы, что вот-вот сорвется.

– Эти люди говорят, что ты… Снефрид дочь Асбранда, должна им двести с чем-то эйриров серебра, но скрылась и не хочешь платить долг.

– Эти люди лгут, если они сказали так, и прекрасно об этом знают, – ответила Снефрид, бросив презрительный взгляд на тех двоих.

– И в чем же они лгут?

– В том, что я должна им денег. Они уже подавали жалобу на тинге, но даже Бьёрн конунг не удовлетворил ее. Теперь же они пытаются выловить свою рыбу в мутной воде, потому что знают, что в чистой воде их рыбалка не удастся!

– Но все знают, что Ульвар, ее муж, проиграл товара на три сотни серебра! – закричал Кальв. – А из него две трети принадлежали нам!

– Еще и муж? – Эйрик поднял брови, выражая изумление. – У нее есть муж?

– У меня есть муж, – подтвердила Снефрид. – И пока он жив, пока не получены верные известия о его смерти, никто не вправе требовать что-то с меня! А к тому же, Эйрик конунг, они пока не смогли доказать, что Ульвар товар проиграл. До того нам было известно совсем другое. – Она насмешливо прищурилась. – Четыре лета назад ты напал с твоими людьми на несколько кораблей, принадлежавших Бьёрновым торговым людям. Ты захватил корабли и товар, а людей с них продал в рабство. Там был и тот товар, о котором они ведут речь. Возможно, они считают, что за этот товар кто-то им должен. Но тогда это скорее ты, чем я!

– Вот как? – Эйрик был так изумлен, что хлопнул себя по колену. – Так это я во всем виноват?

– Что там был за товар? – спросил Хагаль.

– Это была пушнина, насколько мне известно, куницы и даже соболя из Гардов.

– Четыре лета назад? – воскликнул Альрек. – У Готланда? Вроде я что-то такое припоминаю!

Поднялся гомон: люди Эйрика вспоминали и спорили. Этот случай, как оказалось, многие помнили неплохо. По поводу пушнины возник спор: одни считали, что она там была, другие говорили, что пушнина была на другое лето, и были те корабли не Бьёрновых людей, а каких-то купцов из Гардов, и везли они не соболей, а черных лис и бобров.

Снефрид слушала, ни жива ни мертва. Когда они с отцом толковали, чего им ждать от этой тяжбы и смогут ли Фроди с Кальвом найти нужных свидетелей, ей и голову не могло прийти, что таким свидетелем окажется сам Эйрик Берсерк! И возможность его расспросить возникнет, когда будет менее всего нужна. Она успела вспомнить Лейви Рокота и его товарищей – может быть, они засвидетельствуют, что Ульвар жив, тогда этим двоим придется от нее отстать. Но не выдадут ли они при этом убежище Ульвара? Опасаясь этого, она молчала о такой возможности.