Самое время рисковать.

Он прикинул свои силы, мысленно вздохнул с отвращением из-за пустых трат на управление далекими тварями в океане и на то, чтобы поддерживать верность боглинов и заставлять их двигаться вперед. Он чувствовал, что боглины Экреча начинают мятеж.

Он собирался бросить всю энергию на первопричину мятежа боглинов, когда почувствовал укус тревоги. У него было множество таких маячков: они напоминали, когда что-то нужно было пробудить, усыпить, укрепить, разрушить, создать…

Этот маячок звучал как стон, как пронзительный вой.

Боглины выходили из-под контроля.

Стрела белого огня врезалась в самый ближний щит, снова требуя энергии для немедленной защиты. Эш продолжил свой поворот, но Тамсин ударила, создав настоящую паутину обмана, сплетя ткань лжи, и мгновение он боялся только, что его гниющая рана окажется смертельной. Он сосредоточился на попытках понять, что ему грозит, и вдруг осознал, что нападению подверглась его воля. Ярость охватила его, он поднял могучий передний коготь, и красный огонь пал на Тамсин.

Эш потянулся к водовороту своей силы и дернул, извлекая запас энергии из огромного хранилища на севере.

Затем он завершил поворот, оставив гору под левым крылом, и бросился на брод. Его крик разнесся по реальности и эфиру одновременно.

ВНУТРЕННЕЕ МОРЕ — АНЕАС МУРЬЕН

На рассвете того же дня, в который Гэвин видел наступление орды Эша, восемь длинных каноэ выскочили из утреннего тумана. Весла блестели в первых лучах солнца. Анеас стоял на носу головной лодки, приготовив щиты. За его плечом стоял Смотрит на Облака, абсолютно бесстрастный. Он снова отдал свое тело дракону, и мастер Смит никак не стал это комментировать.

Анеас смотрел на берег. Огромный остров возвышался над морем. Высокие склоны, недостаточно крутые, чтобы называться утесами, поднимались от узкого галечного пляжа. Крепость, выстроенная самой природой. Гас-а-хо, единственный из них, кто бывал на острове, выбирал путь и место высадки — как можно ближе к источнику силы колдуна.

Дедлок сидел на носу следующего каноэ, положив стрелу на тетиву. Он провел их через острова, во Внутреннее море. У него за спиной хуранский воин Черная Цапля тихо пел песню гребцов. Клочья морского тумана поднимались вокруг лодки, как щупальца кракена.

Склоны горы заросли густым старым лесом, кленами и буками, их ало-золотая по осени листва пылала, хотя солнце еще толком не взошло. Птицы не пели.

Воздух казался тяжелым и густым, и Анеас чувствовал впереди, на вершине горы, невероятный источник силы.