— Черт. Он сошел с ума? Он должен помогать Мирам в Лиссен Карак.
— Одайн движутся, — сказал Габриэль. — Значит, они тоже считают, что врата откроются через шесть дней, — он мрачно засмеялся, — одайн ждет почти совершенно пустая земля. Возможно, последние три года войны были не зря.
— Будем надеяться, что Мирам сожжет их сегодня вечером, — заметил Майкл.
Бритва Анны дрогнула, и император поднял голову.
— Подумайте, как быстро отреагировал мятежник, — сказал он.
Морган Мортирмир резал яблоко на столе мастера Юлия, пугая его.
— Это был хаос, — сказал Морган. — Амальгама. Многоликая сущность из мужчин и женщин одайн, восставшая против воли. — Он поморщился. — Яблоко кто-нибудь будет?
— Ты о чем, Морган? — спросил Майкл. Он редко понимал молодого магистра, который пребывал так глубоко в своих мыслях, что говорил загадками.
— О, прошу прощения. Я имею в виду, что это сделал мятежник… умения, признаки и кое-какие возможности, которыми вряд ли будет обладать воля.
— А ты откуда знаешь?
— Я поглотил последнего мятежника, — злобно ухмыльнулся Морган, — я знаю его воспоминания.
Как обычно, ответ Моргана ничего не разъяснил.
— Ладно, — согласился Габриэль, — просто примем это.
Анна сбрила ему бакенбарды, что-то пробормотала и протянула ему горячее полотенце. Он сел и поблагодарил ее. Вошел цезарь Георгий Комнин, поклонился собравшимся, ему поклонились в ответ. Он налил себе чашку гипокраса и пролистал заметки Бланш и Сью о распределении припасов.
Майкл вернулся к донесениям и продолжил читать: