За наемниками стояли этруски. Изюминка приподнялась в стременах, и рядом с ней был знаменитый граф Симон, а позади них виднелись ряды вениканских моряков, беронских рыцарей и арбалетчиков, падуанцев, горстка вениканских дворян, а также конные разведчики и легкая кавалерия Веники и тысяча профессиональных солдат Митлы во главе с незаконнорожденным братом герцога, одновременно заложником и ценным приобретением.

Через дорогу стояли рыцари Арелата и добровольцы с востока. Облаченные в замысловатые рифленые доспехи и говорящие на очередном неизвестном языке, они пришли из далекой, почти легендарной Алемании, равно известной своими рыцарями и своим пивом.

Их было почти пять сотен, хотя их собственные земли захватили Дикие с востока. Ими командовали сэр Кальвин фон Эвальд и сэр Персиваль, и они привели людей в поддержку вардариотам.

А за ними до самого конца тянулись повозки и гуртовщики. Больше тысячи военных телег с высокими бортами, все уже загруженные зерном, запасными колесами, пучками стрел, дюжиной походных кузниц, железными прутами, шерстью, нитками, пчелиным воском, свечами, бинтами, шапками, мечами и прочими необходимыми запасами. За телегами стояли гуртовщики: шесть сотен вооруженных мужчин и женщин, которым предстояло прогнать через врата тысячи голов скота.

— Невероятно, — пробормотал Габриэль. Он отсалютовал им всем — алеманцам, арелатцам и возчикам, — доехал до самого конца и обнял Сью, которая стояла у повозки с собственным флагом.

Адриан Голдсмит зарисовал все это.

Типпит назвал происходящее бесплатным парадом. Все стояли вольно — ну, насколько вольно можно было стоять в четырех шагах от сэра Милуса — и смотрели, как император уходит к дальним повозкам.

— Чтобы это разгрести, вечность нужна, — сказал Типпит с отвращением профессионала к любителям.

— Да уж, — согласился Безголовый, которого мучила инженерная задача, выданная капитаном.

— Слышь, Безголовый, сколько времени надо, чтобы пятьдесят тыщ человек разошлись направо и налево и вернулись в лагерь? — спросил Типпит.

Безголовый мгновение смотрел в безоблачное послеполуденное небо.

— Четыре часа или около того, — сказал он.

Смок оглянулся на них со своего почетного места главного лучника белых:

— Была бы у тебя голова, Безголовый… Знаешь, зачем те столбы, у которых мы тренировались?

— Врата, — устало ответил Безголовый.

Смок кивнул.

— И сколько времени нужно, чтобы пятьдесят тысяч без животных и обоза прошли во врата?

Безголовый посмотрел вслед далекому императору, как будто тот мог услышать его за целую милю.

— Часов двадцать, думаю.