— Да ты не парься, друг, — улыбнулся Смок. — Будет хуже, а потом станет лучше.

— Попомните мои слова, — сказали все хором.

Изюминка взяла на себя командование зеленым отрядом, дав Длинной Лапище возможность поспать. Она стояла и ждала. Из узких ноздрей ее огромного коня валил пар, больше похожий на дым.

Габриэль смотрел на золотую пластину на пьедестале. На самом деле это было не золото, а золотой камень или стекло — очень твердое и очень красивое в своей простоте.

— У него пять положений, — сказал Габриэль низким голосом. — Аль-Рашиди говорил про четыре.

Изюминка вздрогнула.

Больше всего смущало то, что табличка была разбита. Ее как будто ударили молотком, и одна из точек назначения — иногда их украшали кабошонами драгоценных камней — почернела. Камень оторвали. Габриэль повернулся и посмотрел вглубь пещеры. Очередная обширная пещера быстро заполнялась готовыми к бою войсками. Наемники уже выстроились у врат. Но врата были темны, и свет из них шел совсем слабый.

— Приведите ко мне переводчиков и одного из квазитов, — сказал Габриэль. Он очень устал, усталость притаилась за глазами, в плечах, в бедрах. К тому же начинал воплощаться его худший кошмар: карта врат, составленная Аль-Рашиди, могла оказаться неточной.

Появилась гонец, которую Бланш уговорила раскрыть свое имя — Мария, Браун, Лукка и три саламандры ростом с Брауна.

Мария опустилась на колено, и Габриэль немедленно обнажил меч.

— Не вставай, — велел он. Она ничего не успела сказать, а он уже посвятил ее в рыцари. Изюминка преподнесла ей пару шпор.

— Долг посыльного — говорить правду и не думать о себе, — сказала она, высоко подняв голову. — Меня учили стремиться к тому, чтобы никто и не вспомнил о моем существовании.

— Значит, ты потерпела неудачу. Я знаю, что ты Мария Дариуш Фракейская, я знаю, какие оценки ты получала в академии по языкам. И я знаю, что ты невероятно смелая. — Он улыбнулся. — В той войне, в которой мы сражаемся, нельзя победить с помощью оружия, но можно победить с помощью знания. Если кто-нибудь когда-нибудь станет писать историю этой войны, почтенному историку придется сказать, что Е тридцать четыре спас для нас Арле. Обычная почтовая птица, чьей храбрости и искусства хватило, чтобы пройти сквозь Тьму, когда мы ничего о ней не знали. Это дает мне надежду. И ты тоже.

Другие рыцари надели на нее пояс и воротник, ее буквально увешали золотом, и трое высоких квазитов ничего не понимали. Тот, что стоял посередине, в нефритовом нагруднике, поклонился и осторожно заговорил на языке кветнетогов, языке Моган и многих других Диких.