Гэвин повернулся, чтобы поговорить со своим братом, и обнаружил, что тот пропал вместе с Ариосто.

— Битва началась, — сказал он в воздух.

На холме стояли не участвовавшие в бойне легионы Экреча, несколько альбанских ополченцев, которые были счастливы остаться зрителями, и сотня рыцарей в качестве последнего резерва: сэр Рикар и королевский двор.

Гэвин подошел к Экречу, загребая сабатонами снег. На западе грозовые облака собирались над Лиссен Карак. Поднимался ветер.

— Атакуем их центр, — сказал Гэвин.

— Согласен. — Экреч щелкнул челюстями в знак удовольствия. Боглины-копейщики опустили копья.

— Мы прикроем тебя, — обещал Гэвин и помахал рыцарям. Сэр Рикар опустил забрало, и рыцари закричали.

— Хорошо, — сказал упырь.

Гэвина поразило их количество. Они все шли и шли по холму. Он оставлял Альбинкирк на произвол судьбы. Но на этот раз он согласился с братом. Это была главная битва.

Это был их последний рывок.

Далеко на севере, в безопасном месте, Эш огибал самые высокие пики.

Его рабы-колдуны были уничтожены.

Пришло время проявить себя.

«Потому что если хочешь, чтобы что-то было сделано как следует, сделай это сам», — сказал Эш в одном из своих многочисленных разумов.

В голове все было темно и запутанно, и впервые он начал по-настоящему думать, что же там случилось. Это ненадолго отвлекло его. Он летел на юг, и предгорья Эднакрэгов тянулись под его крыльями. Грозовой фронт тоже сыграет свою роль: он был огромен, распух от темной пыли западных вулканов, и Эш смаковал это восхитительное ощущение, даже когда отправил призрак самого себя по коридорам собственного разума.

Гармодий. Он здесь, и он причинил мне боль.

И Шип тоже…

К югу от поместья Хелевайз тянулись голые поля. Пшеницу уже убрали и обмолотили. За ними стоял холм, самый высокий на милю или около того, холм, в честь которого поместье получило свое название: Мидлхилл, Средний холм.