Я попыталась вскочить, но ноги не слушались. По подбородку текло, левое колено онемело, голова кружилась. Кажется, я лицом вниз рухнула с крыльца. Судя по всему, на руке были сломаны, по крайней мере, два пальца, да и носу досталось. Было больше противно, нежели больно, а еще во мне закипал гнев. В самом деле, зачем было меня ловить? Свалилась – и хорошо. Наверняка надеялись, что, почувствовав боль, я пойду на попятную.

Нет уж. По сравнению со схватками все эти переломы, вывихи и ссадины были терпимы. Я подняла глаза: Фроуди сидел на стуле, удобно облокотившись о спинку.

– Я вам уже всё сказала.

– Вы подстрелили моего парня.

Я едва сдержала довольный смех.

– И поделом! Пришли с тремя громилами, решив, что, едва их завидев, я безропотно сдамся?

– Обычно они делают за меня грязную работу.

– Допросы устраивают?

– Нет, что вы. Этим я занимаюсь лично. Ребята всего лишь мусор выносят.

– Ваши отвратительные намеки меня не страшат, Фроуди!

– Вы глупы. Не понимаете, что есть унижение и принуждение. Вас еще ни разу в жизни не обижали по-настоящему. Неужели хотите, чтобы это случилось впервые сейчас, здесь?

Я плохо соображала, и действительно не осознавала, что он имеет в виду. Грабеж? Избиение? Изнасилование?.. и все-таки, несмотря на дурноту, во мне не ожил древний страх.

– Значит, станете истязать раненую женщину?

– Стану, – спокойно отозвался он. – Я делаю это во благо Терры.

– Из-за одного ребенка?

– У меня длинный список, Таиса. Вы одна из многих. Я привык к тому, что люди цепляются за то, что им дорого.

В прикроватной тумбе лежал пистолет, и я как будто случайно подвинулась ближе к ящику.

– Я вас плохо вижу.

– Сотрясение, полагаю, – отозвался он.

– По закону вы не имеете права…