«Моя… ничтожества… легко отделались… — пробились в сознание девушки обрывки фраз весёлого девичьего голоса, в котором мерещились нотки разочарования. На мгновение Эрис показалось, что глаза подруги блеснули тёмно-фиолетовым светом. — Ты молодец… быть сильной… мишени сами пришли… надо было дарить автомат…»

Начинающая певица пару раз моргнула и даже тишком ущипнула себя за бедро, чтобы убедиться — не спит ли она. Может, всё это безумие ей пригрезилось, и она сейчас проснётся? Слишком уж абсурдно выглядела невысокая девчушка, по виду почти девочка, которая стояла в окружении мёртвых и привычно, будто ничего не случилось, подшучивала над подругой. Даже отзвук чувств брюнетки совсем не походил на то, что должен ощущать человек, только вышедший из смертельного боя. Уж Эрис-то знала!

Боль от щипка разрушила её надежды на благополучное пробуждение. От этого стало так обидно, что захотелось разреветься. Но девушка держалась. Она должна быть сильной! Она не должна вести себя подобно тем вырожденцам, над которыми смеялась Куроме. Она не хотела увидеть в глазах подруги разочарование и услышать презрительное «слабачка», не хотела ощутить равнодушие от Натала.

Нет! Она будет сильной!

Сероглазая брюнетка, не зная о бушующем в голове артистки урагане, хлопнула себя по поясу и, видимо не обнаружив там своего любимого лакомства, вздохнула, на её лицо набежало выражение досады. Будто и не было никакого нападения и ужасных разбойников, ныне превратившихся в истекающие кровью тела.

Эрис, нервно, на грани истерики хихикнула.

— Хих, ты снова меня спасла, Куроме, — блондинка хотела поправить влажные от дождя волосы и удивлённо посмотрела на хромированный пистолет, до сих пор сжимаемый в руке. — Хи-хих! Все умерли, а ты, хихс, грустишь потому, что у тебя кончилось сладкое! Хи-хи-хах-хи! — сотрясаемая смехом девушка обхватила себя руками.

Она почувствовала, как ей в рот суют горлышко какой-то ёмкости. Сделав машинальный глоток обжигающей горло вонючей жидкости, девушка закашлялась.

— Тфу, кха! Г-гадость! Что это?

— Самопальный аквавит, так его! Ох и едрёный, зараза! Самое то, чтоб мозги прочистить! За четверть серебрухи двухлитровую бутыль выторговал! — с нотками гордости похвастался Робби.

Гадкий вкус и впрямь отлично выбивал из головы лишние мысли.

Пока Эрис отплёвывалась, Куроме склонилась над Хантером и зачем-то принялась растирать ему уши. Бессознательный старик быстро начал подавать признаки жизни, болезненно замычав и пытаясь вырваться из железной хватки. Брюнетка деловито спросила:

— Не тошнит? В глазах не двоится?