Лишь под конец я решил вставить несколько реплик, напомнив о, по большей части, декоративной роли охраны и её обязанности выполнять прямые приказы любого члена нашей компании, даже если они покажутся странными. Ответом стал пренебрежительно-недовольный взгляд Гато. В чём-то его можно понять: мужчина судил меня по внешности. Попытка молоденькой девчушки влезть со своими хотелками в мужской разговор, да ещё и с заявлениями, что она-де боец лучше профессиональных военных и поэтому охрана ей не нужна, просто не могла получить одобрения армейца.

Впрочем, понимание не означало принятия.

С моим не внушающим уважения и опаски видом лучше сразу продемонстрировать характер подрастающей злобной стервы, чем пройти по категории несмышлёной малявки. Стоило неправильно себя повести вначале, и в ответственный момент какой-нибудь слишком умный охранник мог бы счесть приказы «глупой девчонки» необязательными к исполнению.

— Имеете что-то против? — наклонив голову, с любопытством вивисектора смотрю на Гато. — Может, хотите отказаться от контракта? — в голосе звучали неявные нотки угрозы, они же отразились и в духовном давлении.

Впрочем, тут хватило бы просто смысла сказанного: неустойка в договоре значилась такая, что новообразованной «Скале» проще полным составом застрелиться, чем её выплатить. Хотя, учитывая наличие семей у доброй половины бойцов, такой поступок обрёк бы их супруг и детей на жалкую участь.

Любви ко мне это не прибавило, но относиться стали серьёзнее. Что и требовалось. Пренебрежение во взгляде Гато мгновенно испарилось, на миг в его глазах мелькнул испуг, сменившийся короткой вспышкой злости, которая скрылась за маской видимого спокойствия. Вояка расправил плечи и напрягся, словно борясь с собой.

— Никак нет!

Самое смешное, что мои угрозы были обусловлены не паршивым самочувствием или таким же характером начинающей некроманси, а своеобразной заботой об этих людях. Вот сунется кто-то из них, куда соваться не стоило, узнает лишнее — и что с ним тогда делать? Зачищать. А оно мне надо? Конечно, часть новообразованного охранного предприятия осталась в городе, натаскивать бандитское мясо нового подчинённого Счетовода, но они вряд ли обрадуются исчезновению своих товарищей, что может вызвать проблемы.

Да и Кента за них просил.

Вот и стало стервозное поведение инструментом влияния. Ведь человеческая психология такова, что люди легче нарушают приказы «добрых» начальников, чем «злых», полагаясь на милость первых и страшась безжалостности вторых. Значит, и дальше будем отыгрывать паршивый характер, создавая правильное первое впечатление.