За окном плыли белые барашки-облачка и светило тёплое солнышко, но на душе у Эрис царила хмарь. Даже остальная троица друзей Натала и Куроме успела незаметно запасть девушке в сердце. Вредный и в то же время весёлый насмешник Кей Ли, эмоциональная и общительная Акира, с которой Эрис частенько обсуждала неинтересные Куроме девчачьи штучки, выглядевший обманчиво хмурым добряк Бэйб, подаривший ей несколько прелестных статуэток из дерева…
Уже несколько дней Эрис чувствовала себя, как в тумане.
Дядя Хант и остальные члены труппы в один голос твердили об опасности её первых настоящих друзей и возлюбленного. Али с Падмой выдумывали якобы пропитавший их запах крови и наплевательское отношение к чужим, в том числе и к её, Эрис, жизням. Вздор! Никто в труппе не умел, как она, чувствовать намерения других — оттого и не понимали дядя и акробаты, почему ей хотелось рассмеяться на такие заявления.
Разве стали бы плохие люди так много делать для незнакомки? Разве стали спешить на помощь труппе и лечить раненого Гарта? Разве дали бы Эрис желанную силу? Только Робби с теплом отзывался о её подруге: старый юморист симпатизировал Куроме и Кей Ли.
Что же до убитых преступников, то многие поколения её предков служили Империи, искореняя внешних и внутренних врагов страны. Ей ли, несущей в себе кровь гордого рода Фаулер, осуждать уничтожение вредителей? Нет! Она читала о том, как достойные представители рода уже в шестнадцать сражались с монстрами, врагами и бунтовщиками, ведя за собой людей. И она сделает всё, чтобы не посрамить предков!
Конечно, девушка не собиралась становиться воительницей, но она желала стать такой сильной, чтобы больше не бояться. Чтобы отец больше не смел пытаться выдать её за детей своих отвратительных деловых партнёров, чтобы мама и дедушка гордились ей на небесах, чтобы увидеть одобрение в глазах Куроме и милого Ната, когда они встретятся. Рука потянулась к оставленной ей рукописной книге, где Куроме и Натал оставили советы для дальнейшего совершенствования на стезе воина духа. Полистав страницы, пальцы остановились на титульном листе со стихотворением от первого в её жизни мужчины.
Не забывай меня,*
нечаянная радость!
Чему когда-то верилось — разбилось,
что долгожданным было — позабылось,
но ты, моя нечаянная радость,
не забывай меня!
Не позабудешь?
/* — Хуан Рамон Хименес; Перевод А. Гелескула; немного изменено, в оригинале пятая строчка звучит как «но ты, неверная, нечаянная радость» /
Эрис шмыгнула носом. Почему-то ей чудилось, что от короткого стихотворения веяло не только тоской от расставания, но и какой-то безнадёгой, словно милый Нат не верил, что кроме неё о нём вспомнит хоть кто-то. Она уже знала — на своём опыте столкнулась — что жизнь Натала и его компании не была спокойной, а увлекательные на страницах книг приключения в реальности несли совсем иные чувства. Но ведь не могло у сильных и уверенных в себе парней и девушек всё быть