– Государство никому не доверяет. В буквальном смысле. – Элиу пожал плечами. – Кроме компьютеров.

– А я доверяю, – сказал Норман. Опустив взгляд на руки, он рассеянно сцепил пальцы. – Из принципа начал это делать всего несколько дней назад. Дон уехал в Ятаканг по какому-то заданию Государства.

Элиу ненадолго задумался.

– Вот оно. А я-то все пытался понять, как он вписывается в картину. Ты хочешь сказать, он один из законсервированных оперативников, которых Государство держит под рукой как страховку на случай маловероятного хода событий?

– Да, наверное, так.

– А единственное, что в последнее время наделало шума в Ятаканге, та фантастическая программа, о которой они так трубят. Его поездка как-то с ней связана?

– Надо думать. Во всяком случае, у Дональда ученая степень по биологии, а свою диссертацию он писал на тему выживания архетипических генов в живых ископаемых вроде латимерий, мечехвостов и гинкго.

– Похоже, Государство желает прибрать к рукам методики, о которых заявили ятакангцы.

– Я и об этом подумал, – сказал Норман. – Интересно, правда ли они нам нужны?

– То есть?

– Трудно объяснить… Слушайте, с тех пор, как вернулись из Бенинии, вы теленовости смотрели?

– Время от времени. Но с тех пор, как передали заявление Ятаканга, я был слишком занят и только изредка слушал вполуха сводки.

– И я тоже, но… ну… я, наверное, больше знаком с тем, как сегодня раскручивают модные тенденции, поэтому могу экстраполировать из пары-тройки программ, на какие у меня хватило времени.

Взгляд Нормана скользнул над головой Элиу в дальний угол комнаты.

– «АнглоСлуСпуТра» транслирует на всю Америку, так?

– Я бы сказал, на весь континент. Сегодня англоговорящие люди есть в любой стране мира, кроме, разве что, Китая.

– Поэтому вы сталкивались с мистером и миссис Повсюду?

– Ну да, конечно, это та пара, которая всегда появляется в заставках станции и занята всякими экзотичными и романтическими делами.

– У вас когда-нибудь была персонализированная приставка, где на конструкт Повсюду наложена ваша собственная внешность?

– Господи боже, нет! Она же стоит… сколько? Тысяч пять долларов, да?