Не успела еще Розали признать, что этот вопрос, даже два, нисколько ее не просветил, как вмешалась Жанин:

– Ну разве не чудесно это было бы? Надо признать, сами американцы немногим лучше варваров.

– Но страна на побережье Бенинского залива, которая не была облагорожена французской культурой…

– Часть ее заселена берберами, а они при всех своих недостатках родственники народам Марокко и Алжира.

Тут со внезапной решимостью хозяйки дома вмешалась Розали:

– Не соблаговолит ли мне кто-нибудь сказать, о чем вы тут говорите?

Брат с сестрой переглянулись. Бровь Жанин поползла вверх, словно бы говоря: «Чего ожидать от такой жены, как она?» Заметив эту гримаску, Розали покраснела, надеясь, что из лояльности Пьер на него не откликнется.

Он же его только скопировал.

– Я говорю о возвращении назад в Африку, – сказала Жанин. – Почему бы и нет? Меня тошнит от Франции и от французов, которые уже больше не французы, а какие-то жуткие усредненные дворняжки-полукровки Единой Европы.

– А почему ты так уверена, что у тебя будет шанс поехать? – парировал Пьер.

– Рауль говорит, они намереваются набирать советников с опытом работы в Африке. Не так уж много на свете людей, удовлетворяющих их требованиям. В конце концов, cheri, мы с тобой не вчера на свет родились!

– А вот я ни в какую Африку не поеду, – сказала, мятежно вздернув подбородок, Розали. – Пей кофе, Жанин, а то остынет.

Она подалась вперед, чтобы подвинуть медную чашечку своей невестке. Над ее склоненной спиной взгляды брата и сестры встретились, и каждый в глазах другого увидел вторую половинку мечты, которая была разбита давным-давно, точно монета, которую разломили влюбленные в преддверии долгой разлуки.

Контекст (16)Мистер и миссис Повсюду: Калипсо

Контекст (16)Мистер и миссис Повсюду: Калипсо

Режиссерский сценарий (17) Пласты времени

Режиссерский сценарий (17)

Пласты времени

– Какое же время реально? Его или наше?

Норман не собирался произносить этот вопрос вслух. Он вырвался при виде огромной кипы распечаток Салманасара, которую за прошлую ночь принесли ему в кабинет, и от мысли о том, откуда их столько берется. Ни одно мыслимое печатающее устройство – даже светопишущие, у которых вообще не было движущихся частей, кроме тонкого лучика миниатюрного лазера, выводившего слова на фоточувствительной бумаге, – не могло поспеть за наносекундным мыслительным процессом Салманасара; поставленная перед ним проблема решалась или, во всяком случае, подвергалась всестороннему анализу за каких-то несколько секунд, а затем сбрасывалась в банк временного хранения, а он переходил к следующей поставленной хозяевами задаче, а вот перевод предыдущей на понятный язык занимало в пятьдесят, а то и в сто раз больше времени.