Надо мной нависло лицо Горана Горейского, старшего внука одного из моих мучителей.

Испуганный брюнет тормошил меня, не позволяя спать. А так хотелось.

— Что здесь произошло, Кайра? Они мертвы!

Он поднял меня на руки, позволяя увидеть спящих: Эрха Горейского на полу, прадеда — в кресле. Они спали вечным сном.

— Я пила то же, что и они, — сообщила через силу.

— Но ты жива! — воскликнул Горан и, запнувшись, добавил: — Жива… я использовал Слезу богини.

Бесценный артефакт, который, говорят, воскрешает и мертвых.

Я посмотрела на целителя, лежащего на полу.

Внук выбрал не его… меня. Это как удар под дых.

Равноценный ответ — только долг жизни.

И я дала клятву.

***

— Кайра, проснись!

Теплые руки Блая и встревоженное мяуканье Нокса стали моим маяком в океане болезненных воспоминаний. Нельзя было погружаться в транс, не с моей проблемой — ослабленной связью души с телом.

— Я не сплю, всего лишь вспоминала тут кое-что из прошлого, — прошептала, прикладывая усилия.

Охрипший голос почти не слушался. Хорошо хоть в остальном тело подчинялось — я села в кровати, отмечая, что эмиссар явился в черной расстегнутой рубашке.

— Как же ты меня напугала, звездочка, — признался Блай, осыпая мое лицо быстрыми, полными сдерживаемой страсти поцелуями.

Чудом вмиг не охмелела — спасло любопытство, и я немного отстранилась.

— Почему напугала?